— Да, — продолжил Саламаджо. — Неверные обнаружили эти руины много десятилетий назад. Говорят, один из сыновей султана развлекался со шлюхой из гарема, когда под ними вдруг провалился пол. Сын погиб на месте, шлюха выжила, упав на него. Она сочла свое спасение чудом и тут же дала обет целомудрия в благодарность языческим богам. Однако даже боги не смогли защитить ее от гнева султана. Султан обвинил ее в смерти сына и лично казнил, а потом перенес гарем на другое место, здесь же основал новую тюрьму. Таковы капризы судьбы. Шлюха чудесным образом выживает в развалинах лишь затем, чтобы ее казнили. Султан теряет сына, но приобретает тюрьму для своих врагов, из которой невозможно сбежать.
— Невозможно сбежать? — переспросил Андре. — Откуда вы знаете?
Саламаджо рассмеялся коротким безрадостным смехом.
— Многие люди гораздо умнее меня — рыцари, убийцы, монахи, воры-карманники, пилигримы — пытались разрешить эту задачу, — сказал он. — Так что позвольте избавить вас от лишних трудов. Надеюсь, вы помните, как попали сюда. Небольшое отверстие в крыше на высоте более тридцати футов — единственный вход и выход. Если бы вы умели летать, вы могли бы выпорхнуть из этой ямы и попытаться пробиться сквозь двухтысячный гарнизон мусульман. А еще можно рыть туннель ближайшие десять лет — но вы лишь наткнетесь на ров с водой и потопите нас всех.
— Занятная перспектива, — сказал Андре.
— Могло бы быть и хуже, — ответил Саламаджо. — Даже у тюрьмы есть свои достоинства. Покажи мозаику, Мануэль.
Мануэль встал на колени и принялся расчищать грязь перед нами. Саламаджо вытащил из стены две палки и воткнул их в углубление большого камня. Затем начал быстро вертеть их, зажав между ладоней, — все быстрее и быстрее, пока не вспыхнули искры. Запалив импровизированный факел, Саламаджо прикрыл слабый огонек ладонью, сложенной ковшиком, и поднес факел к полу.
— Смотрите, — сказал он. — Даже в этом подземелье есть красота.
По бледному полу заплясали языки пламени.
Между мной и Андре по полу протекала синяя река, по ее берегам цвели красные и голубые цветы. Пальмы гнулись под тяжестью плодов, ярко-желтое солнце отбрасывало на них теплый свет.
— Человек высек каждый из этих крошечных квадратиков.
Саламаджо держал камешек между большим и указательным пальцами. У него была вымазанная в грязи косматая борода, тощая грудь с торчащими ребрами.
— Вот этот — из слоновой кости, — продолжал Саламаджо. — Есть еще золотые, серебряные, рубиновые. Стражники любят драгоценные камни. Мы обмениваем их на еду.
Саламаджо голой рукой загасил пламя. Цветы и деревья исчезли, солнце померкло.
— А другие заключенные, — спросил Андре, — неужели они не покушаются на вашу мозаику? Ведь вас всего двое.
— Раньше нас было семеро, — объяснил Саламаджо. — Пятерых моих людей выкупили несколько недель назад. Тамплиеры прислали в цитадель своего представителя, он заплатил двадцать золотых монет за каждого. К несчастью, у него была всего сотня монет. Он должен вернуться за мной и Мануэлем. Возможно, ваши друзья из Калатравы выкупят вас еще раньше.
— Нас не выкупят, — сказал я.
— Султан неплохо наживается на этой тюрьме, — сказал Саламаджо. — Он приглашает представителей всех рыцарских орденов в Алеппо, чтобы продать своих пленников.
— За нами никто не приедет, — сказал Андре.
— Почему вы так в этом уверены? — спросил Саламаджо.
— Большинство наших собратьев из Калатравы мертвы, — сказал я. — Они погибли во время осады Крак-де-Шевалье.
— Великий замок пал? — спросил Саламаджо. — Когда?
— Несколько недель назад. Нас с Андре захватили в плен.
— Почему только вас двоих?
— Защитники Крака получили право уйти — если сдадут замок, — объяснил я.
— Уйти в эту темницу?
— Нас с Франциско предал дон Фернандо, сын короля Хайме, — сказал Андре. — Он повинен в смерти великого магистра Калатравы, Рамона. Мы стали свидетелями предательства дона, и, чтобы никто не узнал о его вероломстве, он отдал нас в руки неверных.
— Я уверен, что кто-нибудь из ваших товарищей, оставшихся в живых, сообщит о вашем исчезновении, — сказал Саламаджо. — Они разузнают, что с вами стало.
— Дон Фернандо позаботится о том, чтобы никто этим не заинтересовался, — возразил я.
— Значит, тамплиерам придется выкупить и вас тоже. Мы с Мануэлем настоим, чтобы вас включили в сделку.
— Мы с Франциско будем весьма вам обязаны, — сказал Андре.
— Это мы вам обязаны, — ответил Саламаджо. — Нам уже порядком наскучило общество друг друга. К тому же теперь, когда вы здесь, тевтонцы не посмеют на нас напасть. С тех пор как нас осталось двое, наши германские братья только и ждут подходящего момента, чтобы нанести удар. Видите, они следят за нами из-за каменной стены.
Я взглянул туда, куда указал Саламаджо, но не увидел ничего, кроме серой дымки.
Саламаджо крикнул в темноту:
— Эй, бездельники! Обратили внимание на прибытие рыцарей ордена Калатравы — Франциско и Андре? Они явились сюда прямо с передовой.
— Эти восемь германцев занимают одну из бывших передних султана, — пояснил Мануэль. — Там столько древесины, что хватит на обогрев всей пещеры в течение нескольких зим. Парочка англичан обнаружили деревянный пол, когда искали золото, они пытались скрыть от других свою находку, лишь изредка продавая дерево. Но один германский лазутчик случайно наткнулся на англичанина, когда тот вытаскивал деревянную доску. На следующий день германцы вышли из своего укрытия в другом конце пещеры и напали. Мы наблюдали за сражением отсюда. Англичане разбежались через несколько минут, и теперь германцы продают дерево на дрова каждому клану в тюрьме.
— Как и все богачи, — перебил Саламаджо, — они никак не могут насытиться. И ищут, что бы еще им захватить. Если германцы решат отнять у нас мозаику, мы будем биться до смерти.
— Саламаджо, — сказал Мануэль, — ни слова о смерти. Нужно показать Андре и Франциско всю тюрьму.
— Сделать обход, — согласился Саламаджо, — чтобы наши друзья получили представление о том, что делается в аду. Проводи их, Мануэль. Я останусь здесь и буду охранять нашу крепость.
Саламаджо протянул нам с Андре по камню.
— На всякий случай, — сказал он.
Мы пошли по широкому проходу — бок о бок, Мануэль посередине. Поскольку мы ступали по мягкой глине, звука наших шагов не было слышно. Постепенно мы стали различать в темноте наших товарищей по заключению — они молча следили за нами слева и справа, вновь и вновь оценивая вероятные последствия нашего появления и союза с каталонцами. Видимо, Саламаджо и Мануэль намеренно устроили этот обход, дабы отбить у остальных всякую охоту приближаться к двум тамплиерам и их вновь прибывшим землякам.
