красоту мест Канского округа и зверей, там обитающих. Судя по отзывам, угодил.
Хорошо сидели, пока к нам один пьяный чудик из гражданской администрации не подошёл. Дворянин, ёшкин кот, а выглядит старым, изрядно поддавшим алкашом. Что-то быстро начальничек нализался, народ только в раж входить стал, а он уже почти никакой. Невежливо влез в наш разговор, перебил очередного рассказчика и начал учить всех «правильной» охоте. За каких-то десять минут этот хрен с бугра успел надоесть хуже горькой редьки, да ещё ко мне прицепился и поучать начал.
– Охота – это нау-ука, молодой человек.
Стоит, шатается и пальцем этак многозначительно над головой крутит. Ох и достал же ты… твоё благородие. С нормальными людьми общаться мешаешь.
– Скажите мне, молодой человек, какая разница для охотника между собакой и лисицей?
Ха, вопрос прям из анекдота!
– Ну, это от здоровья охотника зависит.
– Как так?! – оторопел чиновник.
– Да вот так. У одного разница в два стакана водки, а у другого и все десять будет.
О, вытаращился! Прикол из будущего его явно в ступор вогнал. С казаками я бы так не шутил, из местных вряд ли кто собаку с лисицей перепутает, в какой бы степени опьянения он ни находился. Да если честно, и не принято здесь пить, на охоту отправляясь. После добычи зверя стаканчик опрокинуть – всегда пожалуйста, а перед ней – ни-ни, иначе с лёгкостью можешь жизни лишиться. Времена нынче суровые, опасного зверья кругом полно.
А медленно до дяди юмор доходит, и непонятно, дойдёт ли вообще. Окружающие нас казаки уже вовсю кряхтят и в кулаки ухмылки прячут, а он так и стоит, уперев в меня осоловевший взгляд. Хотелось пощёлкать пальцами у него перед носом и спросить: «Алё, гараж, есть кто дома?» – но, боюсь, эта выходка затормозила бы его окончательно.
Слава богу, увели знакомые эту статую, а то мы уж и не знали, как его спровадить. Народ за столом вздохнул с облегчением и взялся с улыбками мою шутку вспоминать. Я под общее настроение опять ввернул анекдот про горе-охотничков: «Умеешь охотиться?» – «Да что там уметь – наливай да пей».
Весело посидели. Казаки потом песни пели, я слушал. А когда они предложили и мне голос показать, ломаться не стал. Только что бы спеть? Надо подыскать близкое и доступное людям. Думаю, это подойдёт.
Выйду ночью в поле с конём,Ночкой тёмной тихо пойдём,Мы пойдём с конём по полю вдвоём,Мы пойдём с конём по полю вдвоём…[83]
Не знаю, возможно, в исполнении Николая Расторгуева песня и лучше звучала, но я вроде тоже не подкачал. При расставании мне посоветовали утром съездить посмотреть взятие снежного городка в деревне Торгашино, почти вся красноярская казачья сотня обещалась там быть. А собственно, почему бы и нет? Обязательно поеду.
Возвращаясь домой, осознал коварство воздействия алкоголя на детский организм. Голова по ощущениям ясная, язык не плетёт, а тело из стороны в сторону постоянно покачивает, и окружающие дома как-то нетвёрдо на земле стоят. У-у-у, Сашок, да ты, похоже, опьянел. Дорвался, свинтус, до халявы! И ведь зарекался же перед гулянкой много не пить. Расслабился, блин, в приятном коллективе да под душевный разговор. Чёрт, даже не помню, сколько горючки в себя залил. Нужно пройтись по городу, проветриться, а то Софа сделает мне промывание мозгов… и желудка. О-о, кажется, ещё и двоиться в глазах стало.
Впереди по улице, пересекающей ту, по которой я шёл, двигалась вереница лошадей, запряжённых цугом по двое. Не понял! Кому это у нас понадобилось запрячь три двойки? О, уже четыре! Или у меня глюки пошли? По мере моего приближения к перекрёстку лошадки всё выходили из-за угла дома и выходили. Какую хрень может тащить такая прорва лошадей?!
Неровной поступью прошлёпал оставшиеся до поворота метры и заглянул за угол. Ого, глюки только множатся. Конная процессия волокла по улице ладью древних викингов, а эти самые викинги сидели за расставленными на ладье столами, пили, ели и под звуки гармошки напевали что-то нетрезвыми голосами. Офигеть!
Вдруг сверху раздался голос на высокой ноте, и я, подняв голову, основательно впал в ступор. На верхушке короткой мачты судна, примерно на четырёхметровой высоте, расположилось нечто пёстрое, не поддающееся описанию, и пело. От абсолютной нереальности происходящего в моей голове промелькнули строчки из песни Высоцкого: «Это птица Гамаюн надежду подаёт!» Водку на конопле настаивали, однозначно.
Наверно, я бы ещё долго стоял в оцепенении, если бы не отвлекли.
– Александр, как хорошо, что мы тебя встретили. Сегодня так интересно! Купцы Григоровы замечательное представление устроили.
– А-а?
С трудом расставаясь с миром иллюзий, я опустил обалдевший взгляд с небес на землю и обнаружил приплясывающую рядом Машулю, от нетерпения дёргающую меня за рукав.
– Ты слушаешь?
– Ага.
– Мы вышли погулять и на корабль посмотреть, а тут ты стоишь. Я тебя первая заметила. Пойдём с нами?
– А?.. Ага.
Созданное хмельным воображением волшебство не выдержало напористого вторжения сестрёнки. Ладья северных мореплавателей сразу трансформировалась в простой деревянный баркас, поставленный на полозья от саней, викинги превратились в веселящихся горожан, а птица Гамаюн, преобразовавшись в какую-то размалёванную, разодетую в пёстрые лохмотья тётку, уже не пела, а осыпала сидящих в баркасе людей солёными шуточками.
Причём мачта, на верхушке которой она восседала, потихоньку уплывала с баркаса. Точнее, уплывал баркас, забыв мачту. Бли-и-ин! Опасаясь, что вместе с баркасом уедут остатки моей адекватности, я закрыл глаза и потряс головой. Не-е, с завтрашнего дня завязываем с выпивкой. Не готов я к борьбе с зелёным змием, всё равно победит, зараза.
Мозговая встряска принесла свои положительные моменты: хмель из головы слегка выветрился и стены домов перестали раскачиваться. Оказалось, мачта с закреплённым на её верхушке тележным колесом, на котором и сидела говорливая тётка, была установлена не на баркасе, а на санях, стоящих за ним.
Указав на эту конструкцию и на тётку, болтающуюся в вышине, я спросил:
– Маша, а это что?
Сестрёнка пренебрежительно махнула рукой:
– А-а, Ядришиху[84] возят.
– Понятно.
Что ничего не понятно. Надо признать, с такой «достопримечательностью» Масленицы я до сего момента ещё не сталкивался, поэтому пребывал в полном недоумении. Это местная знаменитость? Хм, судя по её неумолкающим шуточкам и подколкам, скорее клоунесса. Тогда на кой чёрт её на такую высоту закинули? Народу показать?
Подошедшая Софа прервала мои размышления. С усмешкой осмотрела и с ехидцей полюбопытствовала:
– Как праздновалось, Александр?
У-у-у… вот только её подколок мне сейчас для полного счастья и не хватает.
– Нормально.
– Надеюсь, вы никуда больше не собираетесь? К вечеру мы ждём гостей, и ваше присутствие обязательно.
– Конечно, Софья Марковна.
Знахарка кивнула и, немного замявшись, продолжила:
– Также нас с вами приглашали сегодня на бал в Благородном собрании, но я позволила себе ответить отказом. Или у вас другие пожелания?
Да нужен мне этот бал как собаке пятая
