Читаем без скачивания Одиночество шамана - Николай Семченко

– Много ты знаешь! – Чикуэ Золонговна иронично покачала головой. – Лучше слушай, что было дальше. Значит, пошёл Самнюн обратно. К этому золотому дому пришел, вошел. Та женщина говорит: «Ой-ой, Самнюн, ты могучий человек. Поешь и домой иди». Самнюн поел. Когда есть кончил, на улицу вышел. Мячик на землю спустил. Ногой его толкнул. После этого он снова уснул или умер – неизвестно, что с ним такое приключилось, но когда очнулся, в ушах гудело. Долго шел, к маленькому дому приблизился. Когда приблизился, солнце почти село. Над этим домом дым вьется. Мячик на землю спустился. Самнюн его взял, за пазуху спрятал. Дверь открыл, там – старуха. Самнюн сказал: «Бабушка, бабушка, я все-таки два солнца убил!» – «Сынок Самнюн, хорошо. Теперь-то ваши люди будут расти. Сынок, досыта поешь и спи». Самнюн уснул. Поспав, встал. Когда посмотрел на небо, там было только одно солнце. Однако по обеим сторонам два умерших солнца находились.

– Какая интересная трактовка гало! – воскликнула Марго. – Никогда не слышала такой!

Чикуэ Золонговна выразительно глянула на неё, и Марго опять прикусила язычок.

– Та старушка и говорит Самнюну: «Домой иди. Мячик мне обратно отдай», – продолжила Чикуэ Золонговна. – Самнюн мячик вынул, отдал, а старуха и говорит: «Сынок Самнюн, я дочь человека-волшебника. Теперь-то ваши люди, когда одно солнце только осталось, все будут хорошо жить. Ну, сынок Самнюн, довольно, обратно иди».

Он пошел обратно. Когда домой пришел, говорит: «Отец, мать, я все-таки два солнца убил. Теперь-то наши люди все будут жить. Отец, мать, когда я к солнцу пошел, только три дня шел и вот вернулся. Смотрите: по обеим сторонам солнца два умерших солнца находятся». Все люди обрадовались. А с тех пор, если хорошая погода стоит, вокруг солнца можно увидеть два других – убитых Самнюном…

Чикуэ Золонговна замолчала, отхлебнула из стаканчика чая, бросила в рот тоненькую полоску юколы и милостиво кивнула Марго:

– Теперь можешь говорить.

– Как красиво! – восхитилась та. – Человек, самый обычный, меняет картину мироздания! Космос для него не нечто запредельное, а самая обычная реальность: он даже звёзды может убрать с неба – и всё обыденно: лук-стрелы взял и отправился охотиться, встретил волшебницу – та ему помогла, и ничего удивительного в этом тоже нет: всё само собой разумеющееся – и шарик, который катится, указывая путь, и транс, охватывающй героя: то ли он живой, то ли мёртвый, и даже аппетит у него не пропадает! Реальность и другая, невидимая глазу жизнь переплетаются, дополняют друг друга – это совершенное мировоззрение, увы, утраченное нами.

Марго говорила выспренне, подкрепляя сказанное вдохновенными жестами; её глаза блестели, уголки губ увлажнились. Сергей Васильевич, прислушиваясь к её словам, время от времени морщил лоб и насмешливо покачивал головой. Кажется, Уфименко больше занимала небольшая ящерка, внезапно вышмыгнувшая из-под камней у его ног.

– А как необычна эта метафора с двумя умершими солнцами! – продолжала вещать Марго. – Они никуда не девались – остались на небе, и время от времени являются людям в виде гало. Всё остальное время их вроде как нет, но на самом деле они существуют. Человеку даётся подсказка: есть мир, который является взору при определённых условиях. Только нужно знать эти условия…

Ящерка показалась Сергею Васильевичу довольно необычной: тёмная, как мореная древесина, она волочила за собой длинный шероховатый хвост. С туловищем его связывало одно-единственное сухожилие: казалось, хвост вот-вот отпадёт – наверное, какой-то хищник пытался ухватить ящерку, но та сумела увернуться. Плоская голова ящерицы напоминала крокодилью, и когда животное глянуло на Уфименко жёлтыми глазами да ещё и оскалило зубатую пасть, тот от неожиданности даже вздрогнул. Ну, совсем она не походила на милое добродушное существо!

Ящерица, между тем, проскользнула меж двух больших камней и скрылась с глаз Сергея Васильевича.

Андрей видел, что Уфименко сосредоточенно рассматривает что-то в камнях, но его не интересовало, что привлекло внимание Сергея Васильевича. Больше всего Андрея занимал вопрос, почему и этот господин тоже не обращает на него внимания и даже не пытается выяснить, куда он пропал, коснувшись этого растреклятого изображения обезьяны на стене пещеры.

Андрей подошёл к Сергею Васильевичу и присел на камень рядом с ним. Уфименко скользнул по нему рассеянным взглядом и снова уставился на те два булыжника, под которыми, должно быть, притаилась ящерица.

– Странно, – пробормотал он.

Андрей принял это на свой счёт, решив, что Уфименко озадачен происшествием в пещере и его неожиданным явлением.

– Сам не пойму, что это было, – пожал плечами Андрей.

– Вы тоже её видели? – осведомился Сергей Васильевич.

– А я считал, что её вижу только я, – заметил Андрей, имея в виду ни что иное, как лярву.

– У вас хорошее зрение, – похвалил его Сергей Васильевич. – Увидеть неприметное существо оттуда, где вы были, смог бы далеко не каждый. Вы не находите, что она какая-то странная?

Продолжая считать, что речь идёт о тоннеле и лярве, Андрей решил уточнить:

– Сначала я вообще ничего не видел – сплошная темнота, а потом будто пелена с глаз спала. У вас тоже так было?

– Да нет, – Сергей Васильевич бросил недоумённый взгляд на Андрея. – Вы, наверное, на солнце глядели? Вот и потемнело в глазах.

– Никакого солнца там не было, – настаивал Андрей. – Я это чудище сначала даже и не заметил, если бы не тошнотворный запах…

Сергей Васильевич вынул из нагрудного кармана очки, водрузил их на переносицу и бесцеремонно принялся разглядывать Андрея. Его глаза, увеличенные линзами, внимательно скользнули по лицу парня, пробежали по его одежде, задерживаясь на частичках грязи и пыли, прилипших к ткани, – выпуклые зрачки Уфименко заметно округлились, а радужные оболочки посветлели, будто за ними зажглись лампочки. Сергея Васильевича, наконец-то, озарило: они говорили о разных вещах. И если он сам наблюдал за какой-то весьма странной ящеркой, то молодой человек лицезрел отнюдь не её, причём, даже и не здесь, а…

– А где ж вы, Андрей, были-то? – осторожно спросил Сергей Васильевич.

Он хотел задать вопрос не так прямо, боясь, что собеседник может не пойти на откровенность, но слова вылетели как-то сами собой, помимо его воли. Поторопился он напрасно. Андрей догадался: Уфименко понятия не имеет ни о том, где он был, ни о том, что собой представляет лярва. На ящерицу, конечно, похожа, но только размером в сто раз больше, и не такая симпатичная.

Пока он раздумывал, как ответить на вопрос Сергея Васильевича, ибо говорить правду не хотелось: мало ли, ещё подумает, что умом тронулся, – возле его ног шевельнулась галька, из-под неё высунулась плоская серая головка с янтарными глазками и уставилась на Андрея. Он догадался: видимо, Уфименко и вёл речь о ней.

– А! – воскликнул Андрей. – Вот её-то я и имел в виду, – он показал на животное, которое, совершенно не пугаясь людей, выбиралось из гальки. – Эта ящерица чем-то напоминает тех драконов, которые бабушка Чикуэ вышила внизу на своём ковре. Не правда ли?

Сергей Васильевич оценил замечание Андрея. Ящерица в самом деле смахивала на чёрных драконов, по поверьям нанайцев, приносивших беду. Правда, на этот раз её мордочка выглядела умильной, но, пожалуй, лишь только потому, что животное не показывало зубы.

Ящерица проворно скользнула к ногам Андрея и безбоязненно забралась на его ботинок. Её повреждённый хвост свесился до земли и напоминал высохшую ветку бересклета.

Чикуэ Золонговна оглянулась на сидящих позади неё мужчин и, заметив ящерицу, насторожилась. Добродушное выражение её лица мгновенно сменилось испугом.

– Андрей, осторожно! – предупредила она. – Скорее сбросьте её с себя!

Ящерица, напуганная криком старушки, вместо того, чтобы кинуться наутёк, проворно ринулась вверх, цепляясь когтистыми лапками за брюки Андрея. При этом она широко раскрыла пасть, и стали видны её острые частые зубы; раздвоенный, как у змеи, язык высовывался далеко вперёд и напоминал ужасное жало; животное зловеще шипело и пыталось хлопать по ноге Андрея тяжелым хвостом.

Парень протянул к ящерице руку, намереваясь схватить её, но животное выбросило свой язык как дротик и ожгло пальцы Андрея. Он никогда не слышал, чтобы ящерицы обладали подобным свойством, и, поморщившись от боли, нагнулся, чтобы поднять палку, валявшуюся у камня. С её помощью можно было бы скинуть это отродье с одежды. Однако ящерица, будто уразумев, какая опасность ей грозит, изо всех сил ударила хвостом по колену парня и вцепилась зубами в брюки: ткань затрещала и разорвалась.

– Не дай ей коснуться тела! – кричала Чикуэ Золонговна. – Погоди, я камень возьму. Надо её хорошенько стукнуть!