Читаем без скачивания Одиночество шамана - Николай Семченко

– Я это знал всегда.

– Всего лишь знал, – старуха печально покачала головой. – Мы не всегда поступаем так, как подсказывает ум…

Она замолчала, её глаза повлажнели и стали отрешёнными: Чикуэ Золонговна словно вслушивалась в себя. Внезапное оцепенение длилось всего несколько секунд, но за это короткое время старуха узнала нечто важное: её лицо посветлело, морщинки вокруг глаз разгладились, губы тронула лёгкая улыбка.

– Но не всё, что подсказывает ум, заслуживает доверия, – сказала она. – Важнее услышать голос сердца. Человек не может иметь все, что хочет. Нам всегда чего-то не хватает в жизни. Но сердце подсказывает: довольствуйся тем, что есть. Однако ум прельщает нас. Он заставляет считать, что тем самым мы себя ограничиваем, потому что достойны большего. Конечно, можно получить все богатства мира, но при этом потерять свою душу. Сердце рядом с ней, и оно всегда знает, чего хочет душа…

– Странно всё это, – Андрей недоумённо наморщил лоб. – Зачем мы об этом говорим сейчас? Только что пережили чёрт знает что, – он помолчал, подыскивая нужные слова, но, в конце концов, махнул рукой: А! Что говорить? Я никогда не думал, что такое вообще возможно…

– Возможно всё, – вздохнула Чикуэ Золонговна. – Мир не всегда соответствует нашим о нём представлениям, и он не подчиняется нашим желаниям. Ты скоро поймёшь: в этом мире приобретений без потерь не бывает. Принимая в этом мире что-то одно, тем самым человек отказывается от чего-то другого. Знаешь, это примерно как в большой фирме: заходишь в одну дверь – и обязательно пропускаешь другую, за которой, быть может, скрывается именно то, что ты ищешь. А может, вообще там, за этой дверью, – что-то невиданное, чудесное? Но человек уже вошёл в противоположную дверь. И что же, он потерял при этом нечто важное? Нет! Из потерь тоже можно получить приобретение.

– Не понимаю ничего, – Андрей очумело повертел головой. – Извините, но вы говорите как-то слишком мудрёно. Я даже и не подозревал, что вы можете так высказываться…

Кажется, и сама старуха Чикуэ удивлялась своему красноречию. По крайней мере, она выглядела несколько ошеломленной – складывалось впечатление, что слова, слетавшие с её языка, и саму Чикуэ Золонговну изумляли складностью и учёностью.

Марго, молча прислушивавшаяся к разговору, подошла ближе и, нацепив на нос черные очки, осторожно спросила:

– Можно?

Интонация была такая, будто Марго открыла дверь и просила разрешения войти. Андрей удивился её странному вопросу и пожал плечами:

– Какие вопросы! Мы тут все вроде бы свои.

Марго помялась, переводя взгляд с Андрея на старуху и обратно, потом сделала глубокий вдох, будто собиралась прыгнуть под воду, и выпалила:

– Я вижу!

Сказала – и смолкла.

Чикуэ Золонговна тоже молчала. А Сергей Васильевич с любопытством взирал на Марго, которая решительно выступила вперёд и театрально скрестила на груди руки.

– Да, я вижу! – повторила она. – Это не Чикуэ Золонговна говорила. Это кто-то другой её устами говорил. Она вроде радиоприемника, который принимает и транслирует передачу.

Андрей снова почувствовал, как голова наполнилась мягкой, вязкой тяжестью и закружилась. Ну и выдумщица, эта ясновидящая! Надо же, чёрт знает, что ей померещилось. Ну, какой из Чикуэ Золонговны приёмник? С другой стороны, пожилая нанайка навряд ли могла изъясняться почти что по-книжному.

– Я видела, как мысли входили в неё, – продолжала Марго. – Можете считать меня сумасшедшей, но я точно это видела. Мне даже показалось, что за спиной Чикуэ Золонговны стоял тот самый ребенок и внушал ей мысли.

– Бо Эндули, – благоговейно произнесла Чикуэ олонговна и умилённо скрестила руки на груди.

– Устами ребёнка глаголет истина, – напомнила Марго. – А этот ребёнок… как его имя?… ах, да… Бо Эндули… он непростой малыш. Я даже не решаюсь сказать вслух, что думаю по этому поводу…

Слушая Марго, Сергей Васильевич то морщил лоб, то в задумчивости играл бровями и надувал губы, отчего выходили довольно уморительные гримасы, но строить рожицы он хотел меньше всего – просто это получалось как-то само собой, когда он крепко над чем-то задумывался. Однако Марго приняла его мимические жесты на свой счёт и обиделась. Она резко передёрнула плечами, возмущенно поджала губки и, высоко вскинув голову, устремила взор к горизонту. Весь её вид являл из себя оскорблённую добродетель. Усилить образ могла бы нервно покуриваемая сигарета, но, как на грех, пачка «Кэмела» оказалась пустой, и дама, лихорадочно скомкав её, бросила в кусты. Из них с вереском вылетела маленькая испуганная пичуга.

– Мы уже все догадались, кто на самом деле этот мальчик, – вздохнув, сказал Сергей Васильевич. – Одно мне только непонятно: почему вход так и не открылся. А ведь он точно находится в этой пещере.

Андрей хотел возразить, но старуха Чикуэ вдруг дёрнула его за рукав и предостерегающе нахмурила брови. Он понял: лучше помолчать.

– Но мне кажется: кто-то из нас всё-таки там побывал, – продолжал Сергей Васильевич. – Вот, например, вы, Чикуэ Золонговна, – он испытующе глянул на неё. – Вы вошли в пещеру, следом – мы, и что же? Вас там не оказалось. А где же вы были?

– Не знаю, – простодушно сказала старуха. – Сначала я была в пещере. Откуда-то взялся туман – густой, серый, у меня голова закружилась. Потом снова сюда угодила, – она показала на полянку. – Сама ничего не понимаю.

– Рядом с нами целый мир, – Сергей Васильевич задумчиво покачал головой, – а видеть его не каждому дано.

Марго решила, что достаточно наизображалась оскорблённой добродетели и, встряхнувшись, как ни в чём не бывало, прощебетала:

– А я знаю! Мне голос был.

Андрей усмехнулся и подумал: кому голоса бывают, тому надо к психиатру обращаться, – вслух, однако, ничего не сказал, памятуя о том, что ещё совсем недавно сам был готовеньким пациентом для психушки: кому расскажи, что с ним было, точно у виска пальцем покрутят.

– Посмотрите, Андрей, на чём вы сидите, – попросила Марго. – Видите узоры на камне?

Он встал и внимательно осмотрел валун. Трещинки на нём действительно складывались в замысловатый узор, напоминавший звенья цепи. В них вросли полоски тёмно-серого лишайника, отчего рисунок приобрёл рельефную чёткость. Если смотреть на него сверху, то видишь цепочку, но стоит чуть наклонить голову и глянуть сбоку, то узор превращался в замысловатую спираль. Возможно, этому способствовала игра света и тени, а может, всё дело было как раз в лишайниках, причудливо оплетавших углубления камня.

– Забавная абстракция, – удивился Андрей. – Надо же! Сама природа в роли художника!

– Это не природа, – Марго блеснула глазами. – Мне голос был: смотри внимательно – и увидишь следы другой жизни. В незапамятные времена люди постоянно соприкасались с нею, для них ничего не было удивительного в том, что рядом существует иной мир. Он был всегда, так же, как и наш. Тех, кто обитает в нём, люди называли по-разному – духами, элементалами, инкубами и суккубами, феями и гномами, да, впрочем, вы сами можете продолжить перечисление. Если верить древним воззрениям, нас окружают сонмы так называемых духов. Что они из себя представляют, знают, пожалуй, лишь язычники да шаманы.

Чикуэ Золонговна внимательно слушала Марго. Старуха даже полузакрыла глаза, покачивая головой в такт словам экстравагантной дамы. А та, не обращая внимания на язвительную усмешку Сергея Васильевича, который явно скептически воспринимал её откровения, продолжала самозабвенно вещать:

– Древние люди оставили нам рассказы о другом мире. Мы относимся к этим свидетельствам как к сказкам, легендам и мифам. Нам, таким умным и продвинутым, всё это кажется наивным, смешным и даже глупым. Но следы иной жизни – везде, стоит лишь внимательно приглядеться. Вы считаете, что эта спираль возникла случайно? – она ткнула указательным пальцем в узор на камне. – Вовсе нет! Этот универсальный космический символ – подсказка нам: не воспринимайте лишь внешнюю сторону жизни, у неё есть и другая, не всем видимая сторона.

– А мы об этом догадывались! – воскликнул Сергей Васильевич. – И стремились к контакту! Но вход не открылся. Что вам сказал ваш голос насчёт этого?

Сергей Васильевич замолк и, не отрывая взгляда от Марго, иронично улыбнулся.

– Увы, мне ничего об этом не сказано, – совершенно серьёзно ответила Марго. – Возможно, я кажусь вам взбалмошенной дурочкой, и пусть! Но разве все мы не были свидетелями невероятного чуда? Ожила деревянная ящерица, проникла в Андрея. Мало того, в нём оказалась ещё какая-то сущность. Все это видели! И дерево видели, огромное, невероятное, прекрасное. Вот оно тут было!

Марго обвела рукой полянку. На ней никакого дерева уже не было, а та березка, что росла у входа в пещеру, даже отдаленно не напоминала его форму.