— С превеликим удовольствием, — широко улыбнулся им в ответ Джон Блэйн. — А знаете ли вы, что ваш облик чудесным образом гармонирует с окружающим пейзажем. Можно подумать, что вы — англичане — создали его по образу и подобию своему.
— Нет, боюсь, это он нас создал, — заметил сэр Ричард, возвращая ему слабое подобие его улыбки.
Кэт не могла больше терпеть. Словно фурия она повернулась к ним лицом и выпалила:
— Дорогая леди Мэри, сэр Ричард, уверяю вас, что ни один из вас и не догадывается… я и сама не подозревала, пока…
Джон Блэйн с отчаянием взглянул на нее.
— Мисс Уэллс, я умоляю вас… Мы, конечно, еще многое должны обсудить, и я…
— Вы совершенно правы, — резко перебила его Кэт, — но будет лучше, если вы сразу скажете всю правду. Сэр Ричард и леди Мэри! Вы должны знать, что…
Внезапно Джон Блэйн взорвался:
— Послушайте-ка, мисс Уэллс! Это дело касается только сэра Ричарда и меня. Я не понимаю, почему вы позволяете себе… Сэр Ричард, произошло недоразумение, которое можно легко рассеять. Впрочем, если хорошенько поразмыслить, то я не уверен, что вообще имеет место недоразумение… разве что со стороны мисс Уэллс. Но это и естественно, она ведь не читала нашей корреспонденции.
— Меня бы поставили в известность!
— Кэт, дорогая, — удивленно воскликнула леди Мэри, — я не понимаю, почему ты все время перебиваешь мистера Блэда.
— Блэйна, моя дорогая, — поправил ее сэр Ричард, но его никто не слушал.
— Напротив, это он меня перебивает, — с жаром запротестовала Кэт.
— Я думаю, дорогая, — по-судейски предложил сэр Ричард, — им каждому нужно дать слово по очереди. Первое слово — даме, не так ли, мистер Блэйн? Или, может, Кэт, мы предоставим слово мистеру Блэйну, как нашему гостю?
Они стояли друг против друга, и никто не хотел уступать, хотя понимал, что должен это сделать.
— Ну давайте же! — тихонько поощрял их сэр Ричард.
Наконец Джон Блэйн, пожав плечами, сказал:
— Так и быть, я уступаю. У нас — американцев — рыцарское воспитание. Всяческое почтение дамам.
Сэр Ричард засмеялся. Эта борьба казалась ему увлекательной.
— Красиво сказано, признаюсь! Вы слышали, дорогая? Рыцарское воспитание! Здорово звучит для американцев, не правда ли?
— Он гораздо лучше, чем мы думали, — с улыбкой ответила ему леди Мэри.
— Благодарю вас, — поклонился Джон Блэйн. — С радостью принимаю ваше предложение отобедать у вас, леди Мэри. Мне все равно, каковы будут последствия наших переговоров.
Леди Мэри кивнула Уэллсу, сделав ему знак:
— Поставьте еще один прибор, Уэллс, и достаньте серебряную супницу. — Она взглянула на мужчин, ожидавших, когда она закончит. — Накройте в маленькой столовой только для нас троих.
— Слушаюсь, миледи.
Уэллс удалился. Кэт ждала, молчаливая и напряженная. Леди Мэри, казалось, забыла о споре, а сэр Ричард предпочитал, вероятно, чтобы так оно и было. Ну что ж! Она будет настойчивой! Кэт повернулась к ним и твердым голосом произнесла:
— Итак, мистер Блэйн, начинайте, прошу вас!
— Полагаю, что начинать вам, мисс Уэллс, — с веселым отчаянием заявил он. — Нет? Прекрасно! Сэр Ричард, скорее всего она права. Я задумал неправдоподобный, почти дьявольский проект. Я планирую вывезти его.
Не разделяя его веселого тона, Кэт уточнила:
— Сэр Ричард, он хочет увезти замок.
Воцарилась тишина. Первой ее нарушила леди Мэри, еле слышно спросив:
— Ты сказала «увезти», Кэт?
— Да, в Америку, миледи.
— В Америку? — мертвым голосом повторила леди Мэри. Внезапно чудовищная правда молнией пронзила ее сознание. — Ричард, он увезет замок в Америку!
Сэр Ричард побледнел, затем шея и лицо его густо покраснели. Он почувствовал, как сильная головная боль разливается между висками, затмевая взор.
— Мистер Блэйн, я ничего не понимаю.
— В этом нет ничего удивительного, сэр Ричард, — ответил Джон Блэйн, стараясь смягчить свой голос. — Это моя вина. Мы должны были бы с самого начала поручить это дело нашим поверенным. Но… я не люблю официальности в делах, я слишком горяч и нетерпелив… Я думал, что мое письмо вам все объяснит… что его будет достаточно…
Он вытащил из кармана лист бумаги, развернул его и положил на стол:
— Вот мой проект.
Это был набросок замка; только расположен он был не на английских лугах, а на поросших лесами холмах.
Леди Мэри ощупью поискала свои очки, водрузила их на нос и пристально посмотрела на несколько букв, начертанных в левом углу чертежа.
— КОН-НЕК-ТИ-КУТ, — медленно прочитала она.
— Коннектикут, — громко повторил Джон Блэйн.
— Что за странное слово! Это фамилия художника? — наивно спросила она.
Сэр Ричард равнодушно рассматривал рисунок. В эту минуту для него не было ничего важней той острой боли, которая сжимала ему виски. Но он заставил себя проговорить:
— Неплохо выполнено, дорогая. Замок выглядит как настоящий, хотя восточная башня слишком низка. Обе башни должны быть одинаковой высоты, мистер Блэйн.
Кэт сделала шаг вперед, дотронулась до руки Джона Блэйна и тихонько шепнула:
— Они все еще не поняли… просто не в состоянии понять. Вы должны помочь им.
Он опустил глаза на ее маленькую ручку, державшую его за рукав, затем перевел взгляд на ее глаза, показавшиеся ему слишком серьезными. Утвердительно кивнув головой, он начал:
— Сэр Ричард, позвольте вам напомнить… — Он вытащил из своего внутреннего кармана письмо и развернул его. — К счастью, у меня сохранилась копия того письма, которое я послал вам. Может быть, вы вспомните… Леди Мэри, Коннектикут — это название одного из американских штатов, а не фамилия художника. Позвольте я прочту вам соответствующий абзац, сэр Ричард: «Я имею намерение превратить этот замок в самый красивый музей, который когда-либо существовал в Коннектикуте. Расходы будут значительными, но я не хочу об этом думать, считая, что для замечательной коллекции живописи моей матери должно быть создано не менее замечательное хранилище, доступное широким слоям публики». Существует ли другой Коннектикут, вне Америки? Я другого такого не знаю.
Они были потрясены. Он хорошо это видел.
Сэр Ричард сел в массивное дубовое кресло и сказал:
— Я думал, что имеется в виду идея, родившаяся в Коннектикуте, понимаете?
— Но это же не что другое, как грабеж, — пронзительно крикнула леди Мэри. — Ричард, возвращается испанская армада!
Выпрямившись, с благородной осанкой, сэр Ричард поднял руку, призывая к тишине. Он неподвижно сидел в своем кресле, внимательный лишь к мучившей его головной боли, устремив взор в глубину зала. Когда он наконец заговорил, можно было подумать, что он тихим, дрожащим голосом обращается к кому-то с речью:
