Они вдруг оба весело рассмеялись, и сколько же обоюдной теплоты отразилось в этом смехе!
Когда пришел черед споткнуться Кэт, он ловко поддержал ее:
— Осторожно!
— Не беспокойтесь, — отстранилась она от него, — я знаю замок как свои пять пальцев. В детстве я излазила его вдоль и поперек.
— И вы не боялись?
— Не очень. Вообще-то я чувствовала себя здесь в безопасности. К тому же они были так добры ко мне.
— Кто они?
— Сэр Ричард и леди Мэри.
Зачем она рассказывала ему все это? Должно быть, он смеется над ней. Она взглянула на него, но не увидела, чтобы его улыбка изменилась. Пожалуй, пора заканчивать эту шутку. Она протянула ему руку и совершенно искренне сказала:
— Конечно, я знаю, кто вы, мистер Блэйн. Сама не пойму, почему я допустила подобную шутку!
Губы молодого человека дрогнули.
— Боюсь, что и я не был с вами откровенным до конца, — признался он.
— Но ведь вы и не могли меня знать! — воскликнула она.
— Конечно, но у меня было такое предчувствие.
— Какое?
— С самого начала я был убежден, что вы знаете, с кем имеете дело и почему я здесь.
— О!
— А теперь, когда мы исповедовались друг перед другом и истина восторжествовала, не хотите ли вы мне сказать, кто вы?
Она в упор взглянула на него.
— Меня зовут Кэт.
— Кэт? А фамилия?
— Кэт Уэллс, горничная.
— Мисс Кэт Уэллс, — медленно повторил он, разглядывая ее зардевшееся лицо.
— Нет, зовите меня просто Кэт.
Она отступила, затем продолжила свой путь.
— Прошу вас сюда, мистер Блэйн. Вас уже ждут в большом зале.
Она вела его по таким узким коридорам, что там невозможно было разойтись двоим. Подойдя к маленькой двери, ведущей в большой зал, она замешкалась, не в силах отодвинуть изъеденную ржавчиной задвижку. Он хотел ей помочь, но она отказалась.
— Я лучше вас знаю, как обращаться с этой задвижкой. Она сейчас откроется.
Он подождал немного, затем, взяв ее за плечи, решительно отстранил. Она возмутилась, но промолчала. Пусть попробует! Все равно у него ничего не получится. Подумаешь, какой самоуверенный! Но к ее большой досаде капризная задвижка тут же поддалась и дверь открылась.
В зале четверо молодых людей, давно уже бросившие поиски, уютно устроились в тяжелых дубовых креслах.
Увидев его, они хором загалдели скорее в знак приветствия, чем выказывая свое удивление:
— А вот и Джон Блэйн!
— Наконец-то!
— Мы уже думали, что вы заблудились!
— Мне кажется, — прервала их Кэт, — что вы и не искали его вовсе.
Самый молодой широко улыбнулся и сказал:
— В этом не было никакой необходимости. В конце концов, он всегда возвращается, причем в самой очаровательной компании.
Джон Блэйн засмеялся.
— Мы привезли чертежи и готовы приступить к работе, как только вы скажете, Джон, — добавил молодой человек и в качестве доказательства разложил на столе рулон бумаги, который держал в руке.
— За какую работу? — воскликнула Кэт, а про себя подумала: «Что они еще придумали?» Ее недоуменный взгляд перебегал от чертежей к Джону Блэйну, затем к каждому из четверых американцев, которые неуместно выглядели в большом зале замка.
— Все нормально, ребята. Я понимаю удивление мисс Уэллс. Вы слишком круто беретесь за дело. Еще ведь далеко не все решено. А сейчас сворачивайтесь побыстрее и исчезните отсюда до завтра. Вам заказаны номера в деревенской гостинице.
Шутливые нотки исчезли, в голосе Джона Блэйна звучала властность. Молодые люди переглянулись. Самый старший из них прокашлялся и сказал:
— Кстати, Джон, счастье, что вы приехали так быстро. Я очень доволен, что еще ничего не решено. Эта работа невозможна.
Джон Блэйн посмотрел на каждого из них, и Кэт увидела, что лицо его напряглось. Выходит, этот Блэйн — жесткий человек? Или просто избалованный ребенок?
— Что значит невозможна? — спокойно переспросил Джон Блэйн. — Я не знаю такого слова.
— Балки слишком слабы, — объяснил один из них.
Кэт тут же перебила его:
— Так уже и слабы? Это вы были бы слабы, если бы продержались тысячу лет! Слабы! Да они прочны, как Английский банк!
Джон Блэйн весело взглянул на нее и сказал:
— Спасибо, мисс Уэллс. Что касается вас, ребята, я и так знаю, что этот замок не Букингемский дворец и не Виндзор. Да, он слишком стар. Но это и делает его таким прекрасным! Поэтому мы и должны разобрать его по камешку…
Молодые люди хором возразили:
— Да он же частично из кирпича, который тут же рассыплется, как только мы до него дотронемся. В лучшем случае мы можем перевезти только половину.
— Вы недооцениваете умение английских мастеров, — перебил он их.
Дискуссия накалялась. Безымянные молодые люди — а Кэт была уверена, что у них нет имени, настолько они были похожи друг на друга с их короткими носами, волевыми подбородками и коротко подстриженными волосами — с азартом бросились в спор.
— Вы уже совершили кучу безумств, Джон, но это — самое большое из них!
— Вспомните о японском храме, который вы купили и перевезли в Нью-Йорк. Он до сих пор находится на складе. Даже Метрополитен не заинтересовался им. Никто не хочет взять на себя смелость восстановить его. Почему бы вам не использовать его в качестве музея?
— А та картина, которую вы хотели реставрировать…
Джон Блэйн оставался тверд как скала. Он испытывал огромное удовольствие от этих атак и ждал, пока его противники исчерпают весь свой арсенал.
— Ну, все? Успокоились? Действительно, я сумасшедший. Но не забывайте, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Почему я не восстанавливаю японский храм? Когда-нибудь, когда придет время, я это сделаю. Да еще попрошу именно вас сделать эту работу, и вы ее сделаете. Но я не хочу размещать музей в храме! Не хочу, чтобы монахи-буддисты занимались медитацией среди красоты Рубенса и римских богов и богинь! Замок — вот что мне нужно! И этот замок у меня есть! А что касается той картины, то я ведь оказался прав, не так ли? Под этой мазней скрывался Рафаэль! Я восстановлю его и повешу картину над своим камином.
Наступила гнетущая тишина. Затем старший из четверых вздохнул и вытащил из кармана записную книжку и карандаш.
— Прекрасно! Но это будет стоить вам целое состояние, ведь каждый кирпич нужно будет обернуть в пергамент.
— Напомните мне заказать несколько тонн такой бумаги.
— Еще будут нужны коробки для перевозки кирпичей и камней.
— Напомните мне заказать десять кораблей вместо двух имеющихся.
Молодой человек повернулся к своим товарищам и, пожав плечами с видом отчаяния, сказал:
