Доктор, усталый и бледный, поверх очков оглядел собеседников своими близорукими глазами.
– Наступает кризис, – сказал он. – Сэр Фредрик едва ли доживет до завтрашнего вечера.
3
Шлюпка с «Ориона» высадила на берег Мюррея и Эмили. Им предстоял немалый путь до Скалистых гор, где среди ущелий находилась хорошо знакомая Мюррею пещера.
Поглядывая на нежный профиль своей спутницы, Мюррей шагал легкой походкой человека, с плеч которого свалилась огромная тяжесть. Впервые за долгие годы он снова чувствовал себя свободным и счастливым. Корабль ждал его, чтобы нести к радостному будущему, весь широкий мир открывался перед ним, и лучшая из девушек этого мира, шурша складками плаща, с сияющим лицом шла рядом.
Извилистая тропка привела путников к небольшой хижине, срубленной из пальмовых стволов. Позади домика находился огород, небольшой цветник и сад с фруктовыми деревцами, выращенными из семян диких плодовых растений острова. За садом начинались густые тропические заросли.
Путники вошли в дом. Три деревянные кровати стояли вдоль стен. Простая мебель, утварь и посуда содержались в чистоте. Это несложное хозяйство вели не белоручки! Огромная шкура льва занимала целиком простенок между двумя окнами. Очаг был сложен из кирпича-сырца и грубо обточенных камней. Мюррей развел в нем огонь и с охотничьей сноровкой приготовил обед. Обоим путешественникам он показался восхитительным.
– В нашем доме мне придется учиться у тебя хозяйничать, – засмеялась девушка. – Как странно: ты и при новом имени остался по-прежнему Фредом. Мне было бы трудно привыкнуть к другому. Как легко у меня на сердце, Фред!
Они отправились дальше по неприметным охотничьим тропам, среди зарослей нетронутого первобытного леса, вышли к болотистому лесному озеру с бамбуковой чащей на отлогом берегу. Мюррей усадил девушку в долбленый охотничий челн и перевез на другую сторону.
Вскоре начался подъем. Из-под ног путников стали срываться мелкие камни; наконец лес кончился, и большой зеленый луг, залитый солнцем, простерся перед ними. Цветы качались на длинных стеблях, и влажная трава стояла выше пояса. Поднявшись еще на несколько сотен футов, Фред и Эмили оказались у подножия скал. Только низкорослые, скрюченные ветром деревца кое-где оживляли мертвые каменные стены.
Мюррей указал вниз. Там, на чистом зеркале бухты, стоял игрушечный «Орион». Кругом, на необозримые сотни миль, синели воды океана. Он был спокоен, но береговой прибой грохотал, как всегда, и белая пена вскипала под утесами.
Вскоре глубокое ущелье разверзлось перед путниками. По гранитной скале, сбегая десятками мелких ручейков, струилась вода. Это был водопад, образованный подземными ключами где-то в недрах гор. Он выходил на поверхность из темной расселины высоко в скалах, бежал по крутому склону и, журча, низвергался с утеса, смешивая на дне ущелья свои воды с водами речки.
– Держу пари, что в этих горах таятся большие богатства, – проговорил Мюррей. – У каждого из нас скопился порядочный запас золотого песка, который мы намывали на берегу ручья. Мы рассчитывали сохранить в тайне это открытие и, вернувшись когда-нибудь на этот остров, заняться золотоискательством.
– Пусть твои друзья, если пожелают, ищут здесь золото, – сказала Эмили. – Мое маленькое наследство от отца и твой золотой песок – этого достаточно для устройства новой жизни.
– Ты забываешь о грузе «Офейры». Он был собственностью твоего отца и по праву принадлежит тебе. Ящики в полной сохранности. Теперь еще один трудный подъем по ложбине – и мы встретим наших друзей в пещере. Но, черт возьми, я не узнаю места!
Путь вверх по следам недавней лавины оказался очень тяжелым. Чем выше поднимались путники, тем озабоченнее становилось лицо Мюррея. Издали он увидел, что каменные глыбы сдвинуты. Исчезли заросли кустов, скрывавшие вход в пещеру.
– Боже мой, – прошептал он, – вход засыпан!
Наступал вечер. Мюррей рассчитывал переночевать в пещере в обществе своих друзей, но входа в пещеру уже не было…
Мюррей стал громко звать товарищей. Ему отвечало гулкое эхо. Сняв штуцер с плеча, он два раза выстрелил, но потревожил только горных орлов.
– Они все погибли, Эмили! Пещера стала их могилой. Поистине над людьми, обретающими титул виконта Ченсфильда, тяготеет какой-то злой рок. Никогда не будем вспоминать о нем, моя любимая!
Обнажив головы, они постояли на коленях перед могилой мальчика и обоих корсаров, тихо поднялись и тронулись в обратный путь. Но теперь Мюррей шел молча, опустив голову.
Добравшись до озера уже в сумерках, они переплыли его на челне в полной темноте. Эмили начала спотыкаться и ушибла ногу о корень. Фред взял ее на руки и понес. Она лежала на его плече с закрытыми глазами и будто уплывала куда-то в глубокую золотую темноту.
В полумиле от берега островитяне поставили охотничий шалаш. Фред внес Эмили в это укрытие, зажег светильник и развел огонь. Когда дрова затрещали, он присел на камень и растер девушке ушибленную ступню. Эмили смотрела на него сверху; взгляд ее светился тем лучистым сиянием, какое исходит из глаз женщины в самые счастливые минуты ее жизни.
Когда они поужинали, Фред устроил девушку на ложе из звериных шкур и, расстелив на полу свой плащ, улегся у огня. Он не спал и смотрел на гаснущий огонь. Ему показалось, что Эмили задремала; он тихонько приподнялся на локте, чтобы взглянуть ей в лицо. Две нежные руки тихо обняли его. Он взял в свои ладони голову девушки, и два дыхания слились в одно.
4
Утратив представление о времени, Бернардито Луис пользовался падавшими со сталактита каплями не только для утоления жажды, но и в качестве часов. Он определил, что миска наполняется водою вровень с краями приблизительно за двадцать четыре часа, и вел теперь счет суткам по числу опорожненных мисок. Питался он копченым кабаньим и козьим мясом, остатками хлеба и сырой мукой, которую размешивал в воде. Этим же он кормил и ребенка. Весь хлеб пришлось нарезать на тонкие ломтики, чтобы на нем не появилась плесень. В сыром воздухе ломтики не засыхали.
Капитан успел обследовать и правое ответвление подземного лаза. Оно оказалось длинным и извилистым, постепенно понижалось, и местами потолок нависал так низко, что пробираться можно было только ползком. В иных местах Бернардито вставал во весь рост и не доставал потолка рукой.
По расчетам Бернардито, ему лишь на четвертые сутки пещерного заточения удалось добраться до оконечности правого хода. Здесь, на расстоянии не менее трехсот ярдов от развилки, он встретил наконец слоистую шиферную скалу, в которую упирался подземный ход. При свете фитилька старый корсар осмотрел скалу и обнаружил узкую трещину. Поднесенный к ней огонек светильника метнулся и погас. Бернардито приложил к трещине ухо и уловил шум струящейся воды. Звук был слабым и неясным, но сомнений не оставалось; где-то за шиферной скалой бежал ручей. Если бы удалось пробить несколько футов шифера и добраться до ручья, подземное русло, возможно, вывело бы пленника из темницы. Бернардито вспомнил о водопаде в ущелье. Его озарила догадка, что он находится рядом с подземным руслом этого потока. Шансы на спасение возросли!
