Ханты и манси жили в более благоприятных природных условиях, чем те, которые были в приполярной тундре. На Оби и других реках главным занятием населения было рыболовство, дававшее местному населению не только пищу, но и одежду из рыбьей кожи. В лесных районах главными занятиями населения были охота и бортничество. Повсеместным занятием была охота на пушных зверей, шкурками которых выплачивалась дань — ясак, кроме того, на них можно было выменять железные изделия.
Получавшегося в этих условиях прибавочного продукта оказалось достаточно уже в домонгольский период для выделения из состава населения господствующей верхушки. «Югорский князь» упоминается в Новгородской I летописи под 1193 г. О характере социальной дифференциации в этом обществе можно судить по источникам более позднего времени, что вполне правомерно, учитывая его крайне медленное развитие. В отдельных племенах господствующее положение занимал княжеский род, опиравшийся на группу «служилых» соплеменников, которые при участии в военных походах получали от князя оружие и собак и должны были за это отдавать ему большую часть военной добычи. Основная масса соплеменников должна была ходить в походы по приказу князя и давать ему добровольные приношения — «поминки» — шкурками пушных зверей. В племени были также и обедневшие члены, которые не были в состоянии давать «поминки» и работавшие на князя. В племени были и рабы из числа проданных в рабство родителями. Подавляющая часть рабов принадлежала князю и членам его семьи. Имевшийся в их распоряжении достаточно ограниченный прибавочный продукт князья стремились увеличить, предпринимая нападения на соседние племена и на поселения ненцев. Довольно рано объектом набегов со стороны племен манси стали и земли коми. Не случайно в их языке манси назывались вогулами («вогул» — дикий). Первые известия о таких нападениях в русских источниках относятся к концу XIV в. Особой активностью в нападениях отличались правители Пелымского княжества. В 1455 г. во время набега пелымского князя Асыки был убит пермский епископ Питирим.
Земли коми. Земли, заселенные племенами коми, в русских источниках носили общее название «Пермь» — «задняя земля» («перя маа»), так называли землю коми их южные соседи — вепсы (летописная «весь»). На землях коми природные условия позволили к XII в. перейти от подсечного земледелия с ручной обработкой земли к пашенному с использованием тягловой силы скота (о чем говорят, в частности, находки металлических сошников и наральников), однако при существующих природных условиях — долгих холодных зимах и бедности почв — земледелие не смогло стать ведущей отраслью хозяйства. Главными занятиями населения продолжали оставаться рыболовство и охота, в особенности охота на пушного зверя, на шкурки которого можно было многое выменять. Не случайно местный «волхв» Пан, убеждая жителей сохранить верность старым богам, говорил, что именно они приносили успех на охоте. Переход к пашенному земледелию способствовал социальной дифференциации общества, появлению укрепленных городищ и могил, более богатых инвентарем. Как наиболее влиятельные представители местной верхушки в земле коми выступали старейшины, носившие название «сотников». Очевидно, их появление следует также связывать с подчинением земель коми власти Орды, создавшей здесь сотенную организацию для сбора дани и возложившей ответственность за сбор на представителей местной верхушки.
Ко второй половине XIV в., когда сведения о землях коми появляются в русских источниках, сбор дани с них находился уже в руках московских великих князей. Из Москвы приходили «дани тяжкие и насилства, и тивуни, и доводщици, и приставници».
Важным событием в истории земель коми в конце XIV — первой половине XV в. стало принятие их населением христианства. В 80-х гг. XIV в. присланный из Москвы миссионер Стефан обратил в христианство жителей «Перми» — коми-зырян в бассейне рек Вычегды и Выми. Стефан создал для них особую азбуку и перевел на язык зырян богослужебные тексты. Зимой 1383/1384 г. он был поставлен епископом — первым главой новой, созданной специально для земель коми Пермской епархии. Резиденцией пермских епископов стал владычный городок на Усть-Выми (при впадении реки Выми в Вычегду). Часть зырян не приняла новой веры и вместе с вогуличами предпринимала нападения на новообращенных. Христианизация Пермского края все же постепенно продолжалась. В 40-х гг. XV в. приняли христианство пермяне удорские на реке Вашке, в 50 — начале 60-х гг. XV в. христианство приняла «Великая Пермь» — коми-пермяки, заселявшие верховья Камы. Пермский епископ стал играть важную роль в жизни земель коми, в частности препятствуя насилиям московских сборщиков дани. В «плаче» пермских людей в житии их первого епископа Стефана читаем: «…был нам заступник тепл, избавляя ны от насильа и работы, и тивунскиа продажа и тяжкыя дани облегчая ны».
Земледельческие народы Среднего Поволжья. По сравнению с племенами коми в гораздо более благоприятных природных условиях жили их южные соседи — народы Среднего Поволжья: мордва, марийцы, удмурты, чуваши. Эти условия давали им возможность развивать многоотраслевое хозяйство, в котором важную роль играли и пашенное земледелие, и мясо-молочное животноводство; в лесных районах, где обитала большая часть населения, не меньшее значение имели охота, дававшая мясо и меха, и бортничество. Уже в домонгольский период здесь имело место отделение ремесла от сельского хозяйства, появление ремесленных поселений — центров железоделательного производства. Тогда же наметился и процесс выделения местной правящей верхушки, который в домонгольский период наиболее далеко зашел у мордвы.
Монголо-татарское нашествие жестоко разорило мордовские земли. Ордынские войска «взяша… Мордовскую землю» зимой 1239/1240 г., затем ордынцы снова разорили их после возвращения из похода на Запад. Перед лицом завоевателей местная верхушка раскололась. Если один из мордовских князей «с немногими людьми направился в весьма укрепленное место, чтобы защищаться, если хватит сил», то другой, один из правителей племени мокша, подчинился их власти и принял участие в походе на Запад. Поэтому часть мордовских земель осталась под властью местных князей, которые должны были выплачивать дань в Орду и участвовать в военных походах, а другая была прямо включена в состав Ордынского государства. Центром ордынской власти на мордовских землях стал город Мухши (летописный «Наручадь» у г. Наровчат Пензенской области). Здесь чеканилась монета, сохранились остатки бань и кирпичных мавзолеев с захоронениями ордынской знати. По-видимому, как и другие территории с оседлым населением, мордовские земли подчинялись непосредственной власти хана и уплачивали дань в его казну.
Положение изменилось во время смут 60-х гг., когда ордынская знать стала захватывать земледельческие земли на окраинах. Ордынский «князь» Тагай захватил город Мухши и даже чеканил там свою монету. Другой ордынский вельможа Секиз-бий захватил земли, прилегающие к реке Пьяне, и поставил там себе крепость. По-видимому, в эти же годы смут подчинил себе земли с мордовским и татарским населением в районе будущего города Темникова еще один представитель ордынской знати — Бежан (возможно, «темник» — предводитель отряда из 10 тыс. воинов). Все эти захваты производились вопреки воле ханов, верховную власть которых захватчики не признавали. Тем самым у правителей соседних русских княжеств появилась возможность, не вступая в конфликт с Ордой, распространить свою власть на эти земли.
Одним из правителей, сумевших включить в состав своего княжества достаточно обширные мордовские земли, был нижегородский князь Дмитрий Константинович. Еще в 60-х гг. XIV в. земли на притоке Волги реке Сундовить, сравнительно недалеко от Нижнего Новгорода, были владением мордовского князя Муранчика, но затем перешли к нижегородским князьям, а к концу XIV в. в состав Нижегородского княжества вошли земли мордвы-эрзи по рекам Кудьме, Пьяне, Теше. Вместе с Нижним Новгородом в 90-х гг. XIV в. эти мордовские земли вошли в состав Великого княжества Московского. Тогда же вместе с городом Муромом вошла в его состав муромская мордва. Сумел добиться определенных успехов и рязанский князь Олег Иванович, который в 1365 г. нанес поражение Тагаю, напавшему на Переяславль Рязанский. Вероятно, именно в это время, во второй половине XIV в. в состав Рязанского княжества вошли земли другого мордовского племени — эрзи по реке Уне. В более поздних договорах рязанских князей эта мордва фигурирует как бортники, уплачивающие князьям медовый оброк. Еще одна большая территория с мордовским и татарским населением — Мещера — вошла в состав Великого княжества Московского как «купля» Дмитрия Донского. Документы XV в. упоминают на этой территории вассалов великого князя московского — «мещерских князей».
