– Скверно,– Стежень потер подбородок. Никак не привыкнуть к отсутствию бороды.– Наши знают?
– Я звонил Андрею.
– Что будем делать?
– Ты сумеешь его найти?
– В городе – нет. А ты?
Игоев пожал плечами.
– Боюсь,– сказал он,– эта тварь сама нас найдет.
Как в воду глядел.
– Ты – Сатана? – Здоровенный брюхастый бугай, весь в разноцветных наколках, поставил пивную кружку, поднялся и сверху вниз глянул на собеседника, тоже не малыша, но на полголовы ниже.
Один из собутыльников брюхастого оглушительно загоготал, второй, перекрывая гогот, гаркнул:
– Крутая кликуха, Харлей! Давай ему нальем!
– Это не прозвище,– холодно произнес незнакомец.
И вдруг неуловимо быстрым движением выхватил из уха Харлея серьгу с черепом.
Здоровяк дернулся, медленно багровея, тронул мочку уха. Целая! Ловкач не вырвал серьгу, а вынул!
Несмотря на изрядное сходство с племенным хряком, Харлей был достаточно проворен. Причем не только насчет помахать кулаками, но и пошевелить мозгой.
– Бля! – просипел он.– Ты…
– Это мое,– спокойно заявил незнакомец и воткнул серьгу в собственное ухо. Крови не было, хотя Харлей мог поклясться, что мгновение назад мочка незнакомца была целкой.
– Твою мать… – пробормотал он.
И тут вспомнил! И протрезвел.
Сверля незнакомца поросячьими глазками, Харлей прокручивал варианты. Дело в том, что серьга-череп не была купленной на лотке безделушкой. Ее дал Харлею человек, с которым они были повязаны. Крепко повязаны. «Take it! – сказал тот человек.– Возьми! Это знак Сатаны».
Был тогда и третий. Но тот никому ничего не сказал. Потому что через пятнадцать минут придурошный банковский охранник прострелил ему башку.
Знак Сатаны…
Дружбаны Харлея притихли. Ждали, что отмочит вожак.
Харлей грузно опустился на скамью, похлопал рядом с собой.
– Верю,– сказал он.– Присаживайся.
Морри смотрел фильм. Выбрал его не он, а Харлей. Но Морри неожиданно заинтересовался. Телевизор он наблюдал и раньше, но почему-то полагал, что он воплощает чьи-то безумные видения. Эту мысль Морри считал с сознаний своих жертв. Видения есть видения. Если их видит ведающий, они важны и полезны. Но сами по себе они – ничто. Любопытства же Морри был лишен начисто. Поэтому ни сами картины, ни способ, каким они сделаны зримыми, Морри не интересовал. И вдруг, даже не по мыслям, а просто по репликам Харлея и его приятеля, Морри сообразил: то, что происходит на экране, где-то происходило на самом деле. А на экране крыло «F-16» обращало в черный дым тропическую деревеньку. Несколько удивленный, Морри порылся в памяти того, чьим телом пользовался… и узнал очень много интересного. И нового.
Разумеется, он мог бы узнать все это раньше. От других жертв. От тех, кто выполнял его волю. Никто из них не мог что-либо скрывать от Морри. Это было бы так же нелепо, как отказ уже съеденного обеда послужить пищей. Трудность в том, что жертвы не способны проявлять инициативу. Они выполняют, что велено, дают ответы на вопросы, но вопрос сначала следует задать. Именно поэтому Морри понадобилась не жертва, а союзник. Со временем и союзник станет жертвой. Но пока он свободен настолько, что даже не открывает Морри своих мыслей. Разве что с самой поверхности. Зато практически полностью сохраняет то, что во многом и делает человека человеком, то, из-за чего Морри-алчущему понадобился Морри-разум,– свободу воли.
Харлей и его приятели продолжали смотреть фильм и потягивать пивко, а Морри-разум уже примерял новые возможности. А возможности были грандиозными. Потому что те орудия убийства, которые он уже наблюдал, казались теперь игрушечными. Пустяшными. Теперь Морри знал: существует могущественная сила, невероятно могущественная, способная в считанные минуты стереть весь этот город. Последнее, конечно, ни к чему. Достаточно одной из боевых дружин верхом на железных зверях смерти, чтобы стать князем в этом городе. А князю значительно легче обрести власть и над иным миром, поскольку именно князь мажет кровью губы идолов. Дело за малым – подмять под себя волю тех, кто поставлен командовать дружиной. Так, как Морри уже проделал это несколько дней назад с бойцами «Национального возрождения». Младшие повинуются старшим, а старшие будут служить Морри. Но служить охотно, потому что Морри знает, что нужно воинам. Сытое брюхо, сладкое и хмельное питье, ласковые женщины – младшим. Власть, слава и гордость – старшим. И всем – карканье ворон, пирующих на трупах врагов. Морри даст все это воям, и вой одарят его своей преданностью. А преданность – тоже Пища, пусть и не такая сладкая, как истекающая Жизнь. Но будут и Жизни, сотни, тысячи Жизней впитает в себя Морри, когда падут пред ним другие города…
Морри-алчущий, опоенный сладостными мыслями Морри-разума, впал в подобие грезы, а Морри-разум решил узнать, что думает его союзник о плане вокняжиться в этом городе.
– Реально,– подумав, сказал Харлей. Наполеоновские планы нового приятеля его не удивили: Харлей не раз общался с теми, кто мыслит масштабами миллионов. И долларов, и людей.– Офицерам и тем жрать нечего,– заметил он.– А о солдатиках и речи нет.
Морри не очень понял, почему так. Если князь не заботится о воинах, если ему нечем кормить дружину, почему тогда дружина не уйдет к другому князю? Впрочем, это можно узнать позже. А сейчас такое положение только упрощает задачу. Но оставалось еще одно дело. И дело это следовало обговорить, пока Морри-алчущий наслаждается предвкушением будущего.
– Харлей,– сказал Морри.– Ты мне поможешь?
– Смотря чем,– дипломатично отозвался союзник.
Морри объяснил чем.
– Без проблем,– кивнул Харлей.– Сколько их?
– Если все соберутся вместе – семеро. Они опасны,– предупредил Морри.
– Что, крутая «крыша»?
Морри удивился, восстановил в памяти крышу Стежнева дома, решил, что крыша – обычная, и сказал:
– Нет. Но они очень сильны.
– Насколько? – поинтересовался его союзник.– Один – за десятерых? – и ухмыльнулся.
– Примерно.
– Без проблем. Поставлю на колесо полторы сотни мэнов. Давненько мы не веселились. Да еще за городом. Оттянемся в полный рост. Будь спок, Сатана, послезавтра притащим тебе всех семерых в красной обертке.
– Завтра,– сказал Морри.
– Нет,– Харлей мотнул головой.– На часы глянь: третий час ночи. Завтра к вечеру я только-только братву соберу. Сам же сказал: народу много надо. А то давай прямо сейчас махнем, Сатана? – Харлей оживился.– Этих возьмем,– кивнул на осоловевших от пива приятелей.– Еще пару-тройку подниму. Махнем?
– Нет,– отрезал Морри.– Мне туда нельзя.– (Морри-алчущему это может не понравиться.) – Пусть будет послезавтра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
