– Следующее изображение показывает уже звездное небо… красный диск – это, вероятно, неизвестный мир, откуда стартовал космический корабль. Потом долгий-долгий путь через звезды и Африка с высоты… Это вам ничего не говорит?
Тут Розалинда встала, обняла меня за шею, и чихать ей было на то, что скажут остальные.
– О, Петер, – шепнула, или, вернее, простонала она, привалившись к моему плечу. – Я боюсь… я чувствую какую-то необъяснимую опасность… Петер. Не лучше ли все это бросить? И совсем… навсегда забыть?
Никто не сказал ни слова, вселишь смотрели в замешательстве кто перед собой, а кто на ковер.
– Петер… ведь этот Иму… эти Рут, Map и… Дему… О, Петер!
– Что же они, дорогая? – погладил я ее по руке. Она печально покачала головой.
– Я мало разбираюсь в истории… еще меньше в египтологии… но…
– Но?
Она прижалась лицом к моему лицу, и в ее глазах блестели слезы.
– Они… они… не земные люди, Петер! 26 октября После двух бессонных ночей мы снова собрались у меня в кабинете. У всех под глазами обозначились темные круги: отметины часов бодрствования. Две ночи потребовалось мне, чтобы решение созрело.
– Я не хочу прибегать к громким словам, коллеги, – начал я. – Каждому совершенно ясно, о чем идет речь. Мы и раньше подозревали, что благодаря случайности напали на след некоей суперкультуры. Только тогда мы полагали, что эта культура земного происхождения. Теперь мы уже знаем, что это не так… Есть у кого-нибудь сомнения или возражения?
Никто не шелохнулся.
– А это меняет все дело. Я хочу задать вопрос. Кто считает, что мы должны передать информацию в другие руки? Этот случай ведь давно уже вышел за рамки компетенции египтологии. Это, может быть, самое великое открытие в мире с тех пор, как человек спустился с дерева. Впервые открылась возможность установить контакте внеземной цивилизацией. Я думаю, мы просто не в состоянии понять по-настоящему, что это может означать. Имеем ли мы право оставить эту тайну себе? Вот в чем вопрос!
Действительно, это была трудная и требовавшая решения проблема.
Хальворссон улыбнулся.
– Вы еще не решили, Петер?
– Я-то да. И я знаю, что бы я сделал, если бы мог решать в одиночку. Но я не могу решать в одиночку. Вы мои сотрудники. Мое мнение – это лишь один голос из многих.
Селия вступила в разговор:
– Мы уже голосовали однажды, Петер,,. Пусть не об этом, но о похожем. И тогда тоже вопрос заключался в том, можем ли мы оставить эту тайну себе. И какой мы сделали выбор? Что это все-таки наше дело. Дело человечества, а мы тоже часть человечества. И если сейчас мы все откроем? Речь уже давно идет не о том, кто первым раскопает подземную пирамиду, а о том, какое все это будет иметь значение для человечества.
– Вы можете решить? – спросил Осима. Селия потрясла головой.
– Я нет. Но они решат…
– Кто? – недоуменно поднял голову Карабинас.
– Те, кто спустился к нам с неба. Иму и остальные.
– Но ведь Иму мертв, и остальные тоже!
– Тогда решат те, кто еще не умер.
– Это не совсем ясно…
– Что не ясно? Речь идет просто о том, что мы должны выполнить программу, завещание Иму. Средства для этого в наших руках. Мы можем сделать все, что только захотим. Я считаю, что это единственно возможное решение.
Я снова почувствовал, что обязан вмешаться.
– Спокойно, только спокойно, – поднял я вверх указательный палец.
– Итак, мисс Джордан предлагает, чтобы мы выполнили программу. Хорошо. А принятие решения мы потом предоставим тем, кто родится в соответствии с программой. А не дерзость ли это? Безответственно поставить на карту судьбу человечества? Ведь мы даже не знаем, кто они такие. А если они со своей мощной суперкультурой уничтожат человечество или, по крайней мере, обрекут его на рабство? Это, к сожалению, тоже не исключено…
Селия решительно потрясла головой.
– Не верю. Нет и нет!
– Почему же нет?
– Ну, во-первых… Они были носителями суперкультуры и три тысячи лет назад. Не говоря уже о том, на каком уровне развития находилось человечество. Если они тогда не причинили зла, то почему они должны это сделать теперь… Ведь они и Эхнатону желали только добра. Очевидно, что самое развитое государство древности было создано благодаря их советам.
– Но в конце концов всем пришлось за это поплатиться!
– Так ведь… это было тогда.
– С тех пор человечество многому научилось…
– Позвольте, но это просто смешно, Селия, – сказал Хальворссон. – Человечество как раз имеет ту особенность, что оно совершенно неспособно хоть чему-то научиться. Нигде и никогда!
– Кроме того? – спросил я.
– Кроме того, – продолжала Селия, – я считаю, что и они в своем развитии прошли по тому же пути, по какому идем мы. Возможно, что для всех разумных существ – это единственный путь развития во вселенной. Очевидно, и они балансировали на краю пропасти, убивали друг друга в мировых войнах и прочее. И наверняка достигли той стадии, когда сумели возвыситься над самими собой. Невозможно, чтобы, обладая такой технической базой, они относились враждебно к другим разумным существам.
– Я думаю, Селия, что вас слегка заносит, – сказал я задумчиво. – У нас нет никаких доказательств тому, что вы говорите, хотя звучит это чрезвычайно привлекательно. Значит, для всех разумных существ во вселенной должен наступать такой момент, когда они осознают бессмысленность злобных чувств и враждебных намерений. Не забывайте, что это всего лишь теория. Мы скорее располагаем доказательством противного.
– Что вы говорите!
– То, что вы слышите.
– И какие это доказательства, если позволите спросить?
– Сам Иму и его товарищи. Если я верно понял их послание, в той сцене, которую мы видели, они как раз тем и занимались, что приканчивали друг друга. А что вы скажете на такие слова, как «я был беден, но хочу быть богатым?» Это звучит совсем не так, как слова человека, возвысившегося над человеческими слабостями!
– Вы можете говорить, что хотите, а я настаиваю на своей теории!
– И это ваше право, Селия. Вопрос лишь в том, достаточно ли этого для продолжения опытов. Вспомните только ту вспышку, после которой мужчина в кожаном пиджаке сильно уменьшился в размерах. И подумайте о голографической технике скарабея. А с тех пор тот мир продвинулся еще на три тысячи лет в своем развитии!
– Не исключено также, что они давно уже все погибли… Уничтожили сами себя.
– Может быть, это были беглецы. Может быть, они спасались от какой-то естественной катастрофы.
– Или разведчики.
– Или преступники, – сказал я. – Похитили космический корабль и улизнули от правосудия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
