целое племя. А значит добиралось оно сюда долго. Может, Одноглазый с ними как раз и якшался, пока с ума сходил.
- Как могло целое племя пройти по этим местам незамеченным?
Кокарев отмахнулся.
- Это как раз неудивительно. Пустошей много. И рек много. И лесов диких. Умеючи можно месяцами бродить и ни одного человека не встретить. Видно, очень хотели, чтобы их никто не заметил, раз даже самоеды о них ничего не знали.
- А может знали, просто нам, чужакам, не рассказывали.
- Может. Но вряд ли. От появления вражьего племени вся пустошь обычно начинает бурлить, не скроешь. А то, что племя это вражье, по резне на стойбище хорошо видно. И когда эта новость дойдет до местных родов, они начнут собираться и искать мести. Может уже собираются.
- Когда соберутся, уже поздно будет. Их враги уйдут вслед за нами через море.
- Если будет надо, самоеды тоже придумают, как переправиться. Край Мира это все же их земли. Там они чаще других племен появляются. Хоть и боятся тех мест до одури.
Макарин помолчал.
- А что, и правда на этих костяных баржах можно переправиться через море? Да еще в бурю?
- В бурю не знаю. Но ведь они как-то должны добывать те огромные кости, из которых строят свои корабли? Это ведь кости больших морских зверей. С берега их не добудешь.
- Если эта орда не останавливаясь ринется сейчас за нами, мы можем не успеть.
- Вряд ли сразу. Ни один дикарь не выйдет в море неподготовленным. Они всю ночь будут снаряжать корабли и приносить жертвы своим богам. Но спешить надо, да. И не только из-за дикарей. Но и из-за наших с тобой разбойных попутчиков. Долго в одной лодке с ними я бы не рисковал находиться.
Сзади, косолапя вдоль борта и держась за поручни, к ним подбирался атаман Сокол. Подойдя ближе, он шутовски поклонился.
- Простите, что беспокою, государевы мужи. Но не пришла ли пора все-таки узнать, куда же мы направляемся? Команду вы мою загнали вниз, оружие забрали. Даже ножики свои мы сдали, как от берега отошли. Все как договаривались. Пора и вам пойти навстречу бедным людям.
Кокарев глянул на него, выпятив бороду.
- Как скажешь, Сокол. Отвечу на твой вопрос. Мы идем на закат, через Мангазейское море, туда, где начинается старый поморский волок. Ты же знаешь те места?
Сокол хмуро прищурился.
- Места-то я знаю, хоть и всегда старался держаться от них подальше. Не спрашиваю, что вы там забыли, не мое это дело, но, боюсь, не смогу вам помочь.
- Лучше бы ты боялся нас разочаровать, - вздохнул Кокарев.
- Не пойми чего лишнего, воевода. Я бы с радостью закинул вас до самого волока, а может и дальше. Только вот беда в том, что волок этот не совсем на закате. Он севернее. И чтобы до него добраться, нам бы пришлось повернуть вдоль берега вон в ту сторону. Туда где высится черная стена и слуги Нума носятся на своих колесницах, сверкая огнями.
Сокол картинно протянул руку, показывая на бугрящиеся на горизонте черные тучи.
- Шубин, это правда? – спросил Кокарев стоящего у руля поморца.
- Почти, - насупившись ответил тот. – Гроза до волока не доходит. И ветер с этого берега. Если пойдем напрямки по косой, авось успеем перебраться. Если повезет.
- С бабой на борту повезти не может, - просипел один из разбоев.
- С бабой на борту никак повезти не может, - повторил Сокол. – Нум потребует жертв.
- Твой Нум может требовать чего угодно. Ты не в том положении, чтобы перечить. Будет так, как я сказал.
Сокол снова поклонился, криво улыбаясь.
- Каждый выбирает себе смерть по душе. Мы, воевода, в твоих руках, сирые и убогие. Раз хочешь отправиться вместе с нами в гости к подводным демонам, кто мы такие, чтобы тебе мешать? Только одна просьба будет, если позволишь.
- Говори.
- Покойничек у нас на борту, как ты знаешь. Надо бы его похоронить в морской пучине по нашему обычаю. Но не там, где нас настигнет гнев Нума. Есть в этих водах место специальное, глубокое, туда мы своих погибших братьев отправляем на вечный покой. Там находится отверстие в нижний мир, прямая дорога в благословенные земли. Оно недалеко, почти по пути. Уважим погибшего, принесем жертвы. Авось и духи смилостивятся, пропустят нас на тот берег без ущерба.
Воевода посмотрел на Шубина.
- Есть на это время?
Тот пожал плечами.
- Если по пути…
- Ладно, Сокол. Правь на свое кладбище. Но не забывай, я за тобой слежу.
Шубин уступил место за рулевым веслом.
- Я помню, воевода. Я все помню, - Сокол чуть повернул руль по ветру, и лодья немного изменила курс.
Они шли долго, переваливаясь с одной ленивой волны на другую. Берег уже скрылся с глаз, а солнце все также висело в серой мгле красным холодным пятном. И все также нависала с севера черная стена. Ее брюхо временами озаряли бледные сполохи, и тогда Макарину казалось, что там, за бугристыми тучами, носятся какие-то гигантские тени.
Разбои споро бегали по палубе, то натягивая, то отпуская снасть паруса. Атаман крепко держал руль и умело лавировал меж волнами, тихо напевая какую-то пошлую казачью песню о браге и сокровищах.
Шубин стоял на носу и напряженно вглядывался вперед. Потом прошелся вдоль бортов, трогая крепления и проверяя узлы. Подошел ближе и мрачно сообщил:
- Ветер меняется. Несет бурю нам наперерез. Времени совсем мало.
Воевода привстал со своего лежака.
- Эй, Сокол! Где твое кладбище? Еще немного и нам придется о нем забыть.
- Совсем близко, воевода. Скоро вы сами его увидите.
- Как можно его увидеть? Море же везде
