Читаем без скачивания Меркнущий свет - Стюарт Макбрайд

— Всё. До последнего слова.

Инщ пристально посмотрел на него, выдерживая паузу: ждал, что Логан не удержится и чем-нибудь да выдаст себя. Но Логан крепко держал на замке свои распухшие губы. Прошло уже два дня, а кулак Тычка все еще чувствовался.

— Наверное, тебе будет интересно узнать, что из лаборатории пришли результаты экспертизы по пуле, которую вынули из тела констебля Джейкобса. Хочешь — верь, хочешь — нет, но она абсолютно идентична пуле, которой был убит констебль Мейтлэнд. Одинаковые следы от нарезов. Один и тот же стрелок.

Один и тот же стрелок? Логан закрыл глаза и застонал.

— Фургон.

Инщ замолчал и пристально на него посмотрел:

— Какой фургон?

— Рядом с домом Миллера. Грязный синий «транзит». Это был тот же самый фургон, который появился на складе, когда застрелили Мейтлэнда. Я точное его узнал! — Он выругался и уставился в потолок.

У Тычка фургон был пунктом распространения наркотиков. Миллер сказал, что Грэм Кеннеди настучал ему про место, набитое крадеными электротоварами. Кеннеди просто хотел использовать полицию, чтобы она убрала его конкурента. Чтобы мы появились внезапно, нашли наркотики и арестовали новых парней из Эдинбурга. Нормальный план, если бы только сработал. Но ведь не сработал: Тычок со своими ребятами смылся. А потом ответил любезностью на любезность. Только Тычок не стал заморачиваться с анонимными доносами, а сразу начал с похищения, пыток и массовых убийств. Должно быть, любил подходить к работе по-серьезному. Логан еще раз выругался.

— С тобой все в порядке, сержант?

— Нет, сэр, кажется, нет.

Инщ кивнул, со скрипом вытащил свою громоздкую тушу из кресла, смял в кулаке пустой целлофановый пакет от фруктового мармелада и бросил его в корзину для мусора.

— Пойдем, расследование по смертельному случаю раньше половины пятого не начнется, ставлю тебе чашку чая и сэндвич с беконом.

Желудок Логана перевернулся.

— Нет, спасибо, мне что-то не хочется бекона. — Он почему-то все время думал о друге Миллера и о его свиньях. — Если вы не возражаете, я бы хотел закончить кое-какие дела.

Он взял патрульную машину и пошел поискать какого-нибудь констебля в форме, чтобы взять его с собой. У запасного выхода стояла констебль Бухан, курила и кусала ногти. Выглядела так, будто глаз ни на минуту не сомкнула с тех самых пор, как он выгнал ее с места преступления два дня назад.

— Сейчас половина одиннадцатого, почему вы еще здесь? — спросил он. Она вздрогнула. — Кажется, ночное дежурство заканчивается в семь утра.

Она посмотрела себе под ноги, пожала плечами:

— Поставили на экологическое патрулирование. Не хочется идти домой… Сидишь, ждешь, когда в «Профессиональные Стандарты» вызовут. На стены лезть хочется…

— Пойдем, — сказал он и бросил ей ключи. — Машину поведешь.

Они почти доехали до Хейзлхед. Тут она кашлянула и поинтересовалась, когда он собирается отправить на нее жалобу.

— Ты же сама знаешь, что вела себя как полная идиотка, так ведь? — сказал Логан, когда мимо промелькнули жилые дома и с обеих сторон открылись сельские виды.

Ее спина напряглась, но она не промолвила ни слова.

— Если бы я мог вернуть все назад и сделать так, чтобы Мейтлэнд и Стив не получили по пуле, я бы, не задумываясь, это сделал. Я не хотел, чтобы все так обернулось. — Дорога к крематорию повернула налево, за холмом скрылись дома и небольшая рощица. Логан вздохнул: — Не буду я подавать никаких жалоб. Даю тебе еще один шанс.

Она, прищурившись, взглянула на него:

— Почему?

Подозрительная какая.

— Потому что… — Он помолчал. — Потому что каждому нужен еще один шанс.

Ну, а в случае с Логаном и третий, и четвертый. Со Стил их отношения так и не наладились, даже заголовки в утренней «Пресс энд джорнал» не очень помогли…

Снова в машине наступила тишина. И стояла до тех пор, пока не появилась и не скрылась из виду круговая развязка на Кингс-веллз. До самого Вестхилла в окнах мелькали поля с одиноко стоявшими домами, солнце сияло на изумрудно-зеленой траве. Одно из достоинств Абердина: где бы вы ни жили, отовсюду сельская местность была максимум в пятнадцати минутах езды на машине. Правда, только не в часы пик…

— Я… — констебль Бухан откашлялась. — Сначала я думала, что у него простая интрижка, но… — Глубоко вздохнула, и слова полились безостановочно. — Но теперь я думаю, что он спал с этими женщинами из доков. С… с проститутками. Отпускал их, если они…

Логан предостерегающе поднял руку:

— О’кей, тебе не нужно мне это рассказывать. — Он и так уже сам обо всем догадался: именно поэтому ни у Мишель Вуд, ни у Кайли не было зарегистрированных приводов. И вот почему литовская школьница предлагала ему заняться сексом на халяву, ведь он тоже был полицейским.

— Я вышвырнула вон этого ублюдка.

— Правильно.

Эльза стояла у кухонного окна, смотрела, как на школьном дворе играли дети: малыши носились как угорелые, а дети постарше и поспокойней валялись на траве и нежились на солнышке. Ужасную женщину из соседнего дома оставили в заключении, отказались выпустить под залог. Так прямо и написали в сегодняшней утренней газете. В освобождении под залог отказано, обвиняется в чудовищном убийстве Гэвина Крукшенка. Там еще была маленькая фотография: ее уродливое, полное ненависти лицо смотрело с фотографии на первой полосе «Пресс энд джорнал», сделанной в тот момент, когда ее выводили из здания суда. Конечно, смерть Гэвина не так важна, как какой-то там сексуальный скандал местного масштаба — Гэвин заслужил всего лишь три колонки мелким шрифтом в самом низу страницы, но этого было вполне достаточно для того, чтобы всем стало ясно, какой сукой была эта самая Клэр Пири, это дьявольское отродье из соседнего дома. Эльза глубоко вздохнула. Господи, наконец-то ее больше нет.

Силуэты детей расплылись, и она, закусив нижнюю губу, сморгнула слезы. Она не будет плакать, она не будет… но рыдание вырвалось само собой. Низкий, режущий ухо звук, полный боли. Гэвин…

Она стояла у кухонной раковины и рыдала, оплакивая свою семейную жизнь и своего мужа, а дети все играли… Дети, которых у них теперь никогда не будет.

Она схватилась за край раковины, наклонилась вперед, и ее вырвало. Пшеничные хлопья с сухофруктами и орехами забрызгали ее безукоризненную раковину из нержавейки, и ее рвало и рвало, пока совсем ничего внутри не осталось.

Она пошла наверх, в ванную, умылась, и тут кто-то позвонил в дверной звонок. Наверное, опять журналисты. Репортеры названивали ей днем и ночью, ломились в дверь, хотели вцепиться грязными маленькими ручонками в историю безутешной вдовы. Как будто недостаточно боли и унижений, и нужно насыпать еще немного соли в кровоточащую рану. Миссис Крукшенк, это правда, что у вашего мужа была любовная связь с другой женщиной? Миссис Крукшенк, голову вашего мужа нашли?.. Миссис Крукшенк, что вы почувствовали, когда узнали, что ваша соседка расчленила труп человека, которого вы так любили?..

Дверной звонок зазвонил снова, потом послышался голос:

— Миссис Крукшенк, это детектив-сержант Макрей. Вы не могли бы открыть дверь?

Она выдавила в рот немного зубной пасты из тюбика, прополоскала горло и проглотила пену, замаскировав привкус рвоты запахом мяты. Потом поспешила по ступенькам вниз и открыла входную дверь. На верхней ступеньке лестницы стоял детектив-сержант Макрей с неприметной женщиной-констеблем в полицейской форме.

— Мы можем войти?

Логан прошел за ней в кухню, окно которой было распахнуто настежь, а в комнату доносились голоса игравших в саду детей из школы напротив; резкий аромат цветочного освежителя так и не смог забить кислый запах рвоты. На столе лежала утренняя «Пресс энд джорнал», на первой полосе выделялись слова: «ЧЛЕН ГОРОДСКОГО СОВЕТА ЗАНИМАЛСЯ СЕКСОМ С ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕЙ ПРОСТИТУТКОЙ!» Не самый броский из заголовков Колина Миллера, но, вообще-то, печатать на компьютере, когда у тебя не хватает половины пальцев на руках, очень трудно. Логан быстро пробежал глазами статью, пока миссис Крукшенк готовила чай. В ней не упоминались ни старший архитектор-планировщик по развитию зеленой зоны города, ни «Макленнан Хоумз», да и вообще вся история приписывалась некоему инспектору из полиции нравов, который пожелал остаться неизвестным… Правда, даже этого было вполне достаточно, чтобы отстранить от работы члена городского совета Маршалла и начать в отношении него официальные следственные действия. Детектив-инспектор Стил кусает ногти.

На стол с нежным звоном были поставлены три изящные чайные чашки китайского фарфора, рядом с ними появилась тарелка с шоколадным печеньем. Эльза села на стул и выжидательно посмотрела на Логана.

— Миссис Крукшенк, — начал он, прикидывая, как бы получше построить фразу, — последние два дня меня кое-что очень сильно беспокоило…