откуп провидению. Вероятно, в тот момент и произошло то, о чём мы столько лет мечтали с Ромкой.
Две розовые, очень чёткие полоски просигнализировали мне о том, что я наконец-таки беременна и с огромным нетерпением жду нашего ребёнка. Интересное положение в тот же судьбоносный день подтвердил мой гинеколог, а окончательную точку в чрезвычайно трудном деле поставила беспокойная и предупредительная, но очень добрая и мудрая свекровь, которая всё тщательно и неоднократно самолично проверила. Как же я дрожала, когда внимательно, затаив дыхание, следила за тем, что делала в тот день Марго.
«Олечка…» — всплеснув руками, мама ими же закрыла свое сильно покрасневшее лицо и стала что-то на латыни, видимо, шептать. — «Да! Да! И ещё раз да, девонька. У вас с Ромой будет ребёнок. Спасибо! Спасибо, солнышко…».
«За что?» — с задранными вверх ногами я, совершенно не стесняясь, всхлипывала вместе с ней, при этом мягко сдавливала ноздри и вытирала слёзы-сопли об одноразовую пелёнку, на которой ёрзала спиной и задницей, изнывая от бешеного нетерпения, пока выслушивала то, что говорила Маргарита Львовна, осторожно приценивающаяся с профессиональной точки зрения, конечно, к моей промежности и вдавленному то ли от недоедания, то ли от индивидуального телосложения животу…
— Юрьева Ольга Алексеевна, двадцать восемь лет. Рост — метр семьдесят три, вес — пятьдесят четыре совершенно недостаточных кэгэ. Пожалуй, сразу же рекомендация номер один! Пришло время усиленно питаться, мамочка. Диеты — замечательно и познавательно, но быстро развивающийся пупсик очень хочет «Амать».
— Что-что?
— Ребёнку нужно питаться, малютка жаждет кушать. Пересмотрите, пожалуйста, свой рацион. Ваш вес требует определённой коррекции. Вегетарианство?
— Нет, — моментально отвечаю.
— Спортом занимаетесь?
— Нет.
Какой мне ещё спорт? Работа — дом — опять работа. Муж — один-единственный, если повезёт, конечно, общий выходной — валяние до двенадцати ноль ноль в кровати — и случайное дежурство, на которое Рома восходит, как на чёртову Голгофу. Похоже ведь на расписание щуплого атлета продолжительностью на пять лет вперёд?
— Значит, просто ограничиваете себя в еде?
Вот этого не замечала, если честно. Хотя пищевые предпочтения с некоторых пор определенно изменились. Я снова поздно ужинаю и даже подбираю за недоевшим что-то Юрьевым, который временами капризничает и глупо каверсует, если что-то в пузо не идёт.
— Кать, обязательно! Всё пересмотрим и наладим. У Олечки такая конституция и нервное истощение, — бережно сжимает моё плечо Марго. — Мы всё исправим. Уберём раздражители и начнём правильно питаться прямо с сегодняшнего дня. На витамины обязательно подсядем. Давай, наверное, не будем отвлекаться. Что там по делу?
— Из-за чего мы нервничаем, что так истощаемся? — по-прежнему со мной сюсюкает улыбающийся врач.
«Муж доводит» — хочу ответить, но всё же сдерживаю свой язык. Его работа… Вернее, служба — одно сплошное недоразумение. Ромка часто повторяет, что имеющийся в личном деле диплом о высшем юридическом образовании как-то совершенно не спасает ситуацию. А в определённые моменты играет крайне негативную роль.
Чего греха таить? Мы ведь с Юрьевым практически не видимся. Поэтому, вероятно, и не могли потрахаться, как должно и как следует.
«Секс обязан быть регулярным и продолжительным» — так нам говорил сексолог, к которому попали смеха ради. Муж в тот день подзуживал надо мной и сипел на ухо, что желал бы ознакомиться со вкладышем к диплому этого чудесного специалиста, которого с большой натяжечкой можно было принять за профессионального врача. Уж больно у Любомира Ледогоровича — да-да, именно так — был смешной и крайне озабоченный вид. Он постоянно трогал свой вялый пах и почесывал хозяйство, когда, конечно, не зевал. Юрьев, заметив своим ментовским глазом этот, скажем так, весьма неоднозначный изъян, потом его транслировал мне, развалившись на водительском месте в нашей же машине.
«Секс — это обязательство, жена! Я подсчитаю на досуге, сколько ты мне, любимая, за десять лет должна» — пошло хихикал, пока расстегивал ширинку на форменных брюках. — «Только погоны не сорви, детка, когда кончать сюда залезешь» — он хлопал по коленкам, приглашая к нему «на слишком выпирающий из штанишек борт». — «Садись-ка на яичницу, жена» — потом хрипел мне в ухо, засунув к себе в трусы ладонь. — «Ты, как я погляжу, уже возбуждена? Хочешь Ромку? Это Любомир завёл? Беру свои слова обратно. Ледогорыч — чёткий шарлатан. Стоп-стоп! Про-фес-сио-нал, конечно!».
«Отвали, идиот» — я громко прыскала, но всё одно подставлялась под аккуратно жалящие мою шею поцелуи. — «Ром, а вдруг сегодня всё получится?»
«Угу!».
Боже мой! А как я дёргалась, когда муж неожиданно получал так называемые экстренные вызовы в отдел. А больше всего раздражало то, что именно тогда, когда вот-вот… «Вот-вот» могло у нас случиться, а муж хрипел, притиснув к уху телефон:
«Здравия желаю, товарищ майор…» — скрипел зубами и сразу отстранялся от меня.
Да чтоб ты сдох!
Так что… Всё на бегу, да между делом или в течение пяти минут, когда он ко мне на перерыв по случаю свалившегося на голову какого-нибудь происшествия приезжал. Нехватка кадров и постоянная текучка вынуждают мужа находиться почти безвылазно на «грёбаном рабочем месте», как он самолично об этом говорит. С полусонным Юрьевым я гарантированно встречаюсь в спальне, в нашей кровати, иногда на кухне, когда кормлю его и убираю за ним, всё чаще в ванной комнате, в которой, скорее всего, мы и зачали этого ребёнка. Непростая ситуация — здесь не нам судить. Однако несмотря на все перипетии, неурядицы и пакости, мы всё ещё горим и любим друг друга, хотя уже не так часто об этом говорим. Как будто на бегу, словно между прочим, возможно где-то рядом, но всё же в большинстве случаев о том, что чувствуем и как нас задевает почти полное отсутствие семейной личной или интимной жизни, по-партизански с ним молчим…
— Я не нервничаю, — плечами пожимаю. — Очень ребёночка хочу, а у нас долго не получалось. Понимаете? — на жалость, что ли, пробиваю?
Господи! Вот это, Лёлька, ты конкретно дожила.
— Понимаю, дорогая, всё понимаю. Теперь-то психовать не будешь?
— У-у, — мотаю головой.
— Поехали! Первая беременность, такой же по счёту скрининг. Итак, десятая неделя от зачатия, — сонолог лениво водит датчиком по животу, в эфир транслируя имеющиеся выходные данные. — Мне нравится то, что я здесь вижу, и…
— Катенька, — предупредительно покашливает возле моей головы Марго. — Десятая? Ты уверена?
Судя по тону, мама чем-то крайне недовольна.
— Двенадцатая акушерская, — с усмешкой в голосе отвечает эта Катя. — Я не оговорилась, Ольга Алексеевна, — то ли с извинениями, то ли с объяснениями обращается теперь ко мне. — А Маргарита Львовна права. В Вашей
