И он открыл мне следующую Истину: мы рождены с верой.
Мы рождаемся духовными существами, Перпетуя. Он сказал: «Младенец не знает ни гнева, ни зависти, ни обиды, ни ревности, ни ненависти. Душа новорожденного чиста. Но потом наша душа покрывается пятнами: жаждой, разочарованием, чувством утраты, болью, страхом, ощущением несправедливости. И души, воссиявшие при нашем рождении, со временем блекнут.
И я вдруг до конца поняла учение Сэтвиндер о Будде: «Совершенство присуще всем людям. Ищите помощи у просвещенных, и вам откроется ваша собственная сущность. Человек просвещенный обретает совершенную мудрость».
Я спросила у Сэтвиндер:
– А что представляет собой совершенная мудрость? И Сэтвиндер ответила:
– Ты станешь обладателем совершенной мудрости тогда, когда узреешь свою истинную сущность.
Тогда я не придала этим словам большого значения, но в святилище Гермеса смысл этих слов открылся мне. Наша истинная сущность, Перпетуя, – это душа, с которой мы рождаемся.
Продолжая пребывать в волшебном состоянии, я спросила у Праведного: «Для чего спасители умирают молодыми и почему их настигает такая жестокая смерть?» И он ответил: «Для того чтобы их заметили и помнили».
Я услышала внутренний голос, нашептывающий мне: «Они приходили, они снова придут для того, чтобы не дать нам забыть о душе, что когда-то жила в нас, но теперь утеряна. Мы можем обрести душу заново, если умрем и возродимся. Когда уверовавший пройдет через смерть и затем воскреснет, у него появится новая душа, чистая, чуткая, которая дарует ему способность видеть суть вещей. Именно это и дается новорожденному: дар веры.
В течение многих лет я продолжала постигать слова, которые прошептал явившийся мне тогда в храме Гермеса Праведный. В итоге я поняла, что вера – это дар Создателя, его дар младенцу. И я покажу тебе, Перпетуя, как вы с Эмилией тоже сможете получить этот дар.
Я наконец постигла истинную суть Пути – и это оказался вовсе не путь вперед, Перпетуя, а дорога назад, к истокам. Сбросив оковы гнева, страха и зависти, мы очистим себя от всего того, что скрывает нашу душу. Нашим глазам откроются образы, которые мы когда-то видели, будучи младенцами. И тогда мы уверуем.
Ты спросишь, каким образом у нас это выйдет? Приняв четвертую из Семи Непреложных Истин, которую я и сама до конца поняла, лишь умерев и возродившись через Спасительницу Исиду.
Четвертая Истина, Перпетуя, – первый шаг домой…
День одиннадцатый
Пятница,
24 декабря 1999 года
– Новогодняя лихорадка идет теперь нога в ногу с одержимостью Интернетом!
Майлз поднял голову, чтобы посмотреть последние новости.
Судя по улыбке ведущей, репортаж должен был оказаться смешным.
«Доктор Кэтрин Александер, продолжающая оставаться на свободе и в данный момент разыскивающаяся правоохранительными органами, практически была задержана сегодня сотрудниками ФБР. Женщина оказалась вовсе не беглым археологом, а домохозяйкой из Сиэтла! Агентам ФБР пришлось организовать погоню за тем, что в итоге оказалось простым розыгрышем. Утром поступили сведения, что доктор Александер находится в Интернете, а именно в так называемом чате».
В кадре возник ведущий, который тоже рассмеялся.
«Для тех, кто еще не вступил в компьютерную эру, мы покажем информацию, взбудоражившую умы сотрудников ФБР. Вы сейчас увидите на своих экранах именно то, что стало доступно этим утром и агентам».
<@КэтАлекс> Свитки предсказывают конец света. В них также написано, что Иисус скоро вернется. И если полиция не оставит меня в покое, Я СОЖГУ ИХ.
Компьютерный текст исчез с экрана, и вместо него показали лесной пейзаж. Голос за кадром начал комментировать: «Агенты ФБР отправились по следу, который им удалось вычислить на основе данных Интернета и который в итоге привел их к сельскому дому на острове Бейнбридж. Любительница побродить по виртуальным пространствам и владелица местной таверны Барбара Янг заявила, что просто развлекалась. «Агенты ФБР, – продолжила ведущая, – напротив, не нашли в этом поступке ничего смешного. Продолжаем выпуск…»
Майлз выключил телевизор и посмотрел на часы. Титус уже должен был доложить.
Пока ему так и не удалось поймать Кэтрин Александер, как, впрочем, и всем остальным. Сообщение о неудачной операции на острове у отеля «Атлантида» появилось на первых страницах всех газет. И уж конечно, полиции придется каким-то образом объяснить произошедшее в аэропорту Лос-Анджелеса. Но Майлзу легче от этого не делалось.
Возможно, пришло время изменить тигру свою стратегию…
– Во Вьетнаме не водятся тигры, друг!
Эти слова последовали от первого сержанта Переза. Но полковник не услышал их. Перез, возможно, и был человеком неосторожным, однако самоубийцей назвать его было нельзя.
Стояло лето 1968 года. Целыми днями шли дожди. Воевавшим приходилось укрываться в палатках, внутри которых стояла омерзительная вонь. Они не знали, каков будет новый ад, через который им прикажут пройти. Запасы еды закончились еще два дня назад, и слово «голод» равным счетом ничего не говорило об их состоянии, когда они теперь шагали одной шеренгой по влажному тропическому лесу.
Рядовой Майлз Хэйверз, молодой человек двадцати лет, еще никогда не испытывал такого голода. Когда он находился на базе, где пища была в изобилии, его фантазию занимал исключительно секс. Теперь же есть было нечего, и он мог думать лишь о еде. Он понял, что голод заставляет мужчину задуматься о насущном.
Однако голод был не самой страшной пыткой. Пехотинцы из небольшого полка начали постигать две ужасающие их умы вещи. Во-первых, они настолько удалились от своей группы, что, видимо, безнадежно заблудились – они уже давно не проходили мимо деревни или рисового поля. И вообще, находились ли они все еще на территории Республики Вьетнам? Но еще страшнее им было осознавать, что их командир, полковник, дошел до точки.
– Послушайте, джентльмены! – закричал полковник пяти подавленным, уставшим до смерти солдатам боевого разведывательного дозора, зашедшим, видимо, слишком далеко на вражескую территорию. – Чарли рядом! Чарли не спускает с нас глаз.
Молодые люди вовсе не нуждались в подобном напоминании. Всем своим существом они ощущали близость Национального фронта освобождения Вьетнама, и это резало их без ножа. Казалось, даже солнечные лучи, скользившие по их лицам, раздирали кожу, словно наждачная бумага. Они прислушивались лишь к лязгу металла: АК-47 заряжался боевыми патронами, а это означало, что скоро над головами засвистят пули и автоматная очередь со скоростью 350 патронов в минуту превратит джунгли в мясорубку.
