– Это же не я вам в колено стреляла! За «беспамятника», конечно, спасибо…
– Спасибом сыт не будешь, – сварливо пробурчал Макс. – Пол-литра – стабильный тариф.
– Пол-литра чего? – не поняла Настя.
– Он шутит, – объявил блондин. – Тупо, но по-другому он не умеет.
– Конечно, шучу, – согласился Макс. – Зачем мне ее пол-литра, если я ее резал нестерильными инструментами и в кровь могло бог знает что попасть…
Настя вздрогнула.
– Он опять шутит, – сообщил блондин. – Так что не дергайся. И кстати, когда все это закончится, не забудь рассказать подругам, что за сутки, которые ты провела в компании вампиров, никто даже не посмотрел на твою яремную вену.
– Я посмотрел, – басом сказал водитель. – Ничего особенного. Не в моем вкусе.
– Не обращай внимания, – махнул рукой блондин. – Он у нас из деревни. Три класса образования, так что манеры оставляют желать лучшего. Со временем исправится. У него много времени. Целая вечность… – Блондин посмотрел на озадаченную Настю и напомнил: – Так не забудь рассказать подругам. А то вас запугивают с самого детства почем зря.
– Мои подруги не верят в вам… в вас, – деревянным голосом сказала Настя.
– Очень глупо с их стороны, – сказал блондин. – Это все равно что я не буду верить в людей. То есть в тебя. А ты сидишь рядом. Это что, умно? Может быть, и ты не веришь в вампиров?
– Я верю во все, – сказала Настя. – Хотя если честно… С виду вы не очень-то и отличаетесь от людей. Разве что красные зрачки… – Она присмотрелась к блондину и неожиданно поняла, что в иных обстоятельствах она сочла бы этого парня весьма и весьма ничего. Разве что скулы слишком резко выдаются да эти красные зрачки… И ногти покрашены черным лаком – это уже перебор.
– Тебе показать зубы? – поинтересовался блондин. – Или дождемся рассвета, вытолкаем брата Макса наружу и посмотрим, как он превратится в пепел под лучами солнца? Какой вариант тебя убедит больше?
– Зубы. А то до рассвета слишком долго ждать.
– Добрая девочка, – отозвался брат Макс. – Марат, покажи ей зубы.
Блондин, как на приеме у стоматолога, раскрыл рот.
– Ну и что? – сказала Настя, оценив демонстрацию с благоразумного расстояния. – Зубы как зубы. А где ваши знаменитые клыки?
Она немножко лукавила, играла в невозмутимость, хотя зубы Марата действительно производили впечатление. Там и вправду не было клыков по полметра, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять – это не человеческие зубы. Они были мельче, длиннее, и их было больше. В то же время они не производили какого-то ужасающего впечатления, они не были похожи на клыки животного – довольно ухоженные и ровные зубы, просто это были зубы вампира.
– Я же тебе объяснял, – вступил в разговор Макс. – Сейчас двадцать первый век. Никто не кидается на пьяных в подворотнях, никто не пробирается тайком на конюшни или на скотные дворы… Клыки были нужны двести лет назад, чтобы быстро прокусывать кожу. Сейчас они мне зачем? Я их удалил, так гораздо эстетичнее.
– Но если понадобится, – подхватил Марат, – то оставшимися зубами он отгрызет человеку руку за сорок пять секунд.
– Мило. – Настя поежилась. – Раз уж вы заговорили про отгрызание человеческих рук, то я повторю свой вопрос – что я тут делаю?
– Мы передадим тебя властям, – сказал Марат. В кармане куртки у него запищал мобильник. Марат посмотрел на дисплей и удовлетворенно кивнул.
– Каким еще властям?
– Большому Совету.
– Минуточку… Я ехала в машине с человеком, который работал на Большой Совет. Он был этим… А! Комиссаром Большого Совета!
– Совершенно верно, – кивнул Марат.
– И он вез меня как раз туда! То есть к Большому Совету! Какого черта вы вытащили меня из его машины и привезли в ваши долбаные Пряники?!
– Долбаные?! – обиженно пробасил водитель. Он шумно развернулся и с негодованием уставился на Настю. – Это родина моя! А ты – долбаные…
В других обстоятельствах Настя, возможно, и испугалась бы такого здоровяка, но тут она с изумлением уставилась на веснушки, которыми была густо усеяна круглая физиономия водителя. «Конопатый вампир – это круто», – подумала она.
– Спасибо, брат Григорий, за это внезапное проявление патриотизма, – съехидничал Макс. – А теперь займитесь своим обычным делом – ковыряйте в носу. И не лезьте в политику.
– Что у вас тут еще за политика?! – осторожно спросила Настя, подозревая, что сейчас ее снова начнут грузить чужими проблемами, накопившимися за пару сотен лет, и ее голова этого не выдержит, она просто лопнет, как переспелый арбуз.
– Это у вас политика, у людей, – сказал Марат. – Вас слишком много, поэтому вы все время выясняете отношения. Всё что-то делите, отнимаете друг у друга… Сплошная математика. А когда люди выясняют отношения, иногда по ходу дела достается и нам.
– Комиссар Большого Совета выстрелил мне в ногу, – немедленно напомнил Макс.
– Короче говоря, мы тебя взяли, чтобы поторговаться с Большим Советом, – пояснил Марат. – Ты нужна им, а нам кое-что нужно от Большого Совета. Мы нашли тебя, связались с Большим Советом, Антон встретился с их человеком, скоро их человек придет сюда, и мы потолкуем о делах наших скорбных.
– Скорбных? Кто-то умер? – поинтересовалась Настя и получила в ответ неожиданно холодный взгляд Марата.
– Ты вот что… – сказал он. – Ты сиди и помалкивай, пока мы договариваться будем. А то ведь мы тебя могли запросто и тем, другим, сдать.
– Другим?
– Ну, кто там еще за тобой бегает, кроме Большого Совета? Кто к Максу в дом вчера вломился? На черных вертолетах летают. Комиссара твоего кто порезал? Вот им бы и отдали, нам ведь все равно…
– Стоп. – Насте вдруг стало нестерпимо стыдно; стыд материализовался во внезапную жгучую боль, которая подкатила от желудка к горлу. Она забыла про Филиппа Петровича. То есть не совсем забыла, просто она предпочла смириться с фактом его смерти, которая, конечно же, была очень вероятной, но все-таки… – Стоп. Тот комиссар Большого Совета который меня вез…
– Который прострелил мне ногу, – не преминул напомнить Макс, и Насте захотелось его треснуть.
– … что с ним? Вы забрали меня, а он?
– А он остался там, – ответил Марат. – Он нам был не нужен.
– Он был жив? Или…
– Он был нам не нужен, – повторил Марат. – Поэтому состояние его здоровья меня не интересовало. Может быть, он просто спал. Может быть, он уже перестал быть комиссаром по причине смерти. Я его яремную вену не трогал. Может быть, Макс трогал – он любитель потрогать яремную вену у симпатичного мужика….
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
