Дверь за ним с решительным щелчком закрылась.
Корнелия схватила первое, что попалось под руку – оловянный подсвечник, и со всей силы швырнула его в закрытую дверь. Раздался оглушительный грохот, но легче Корнелии не стало.
– Что такое… – Испуганная Аурелия просунула голову в щель приоткрытой двери. – Нелл, что случилось?
– Сама не знаю, – ответила Корнелия, всхлипывая от гнева и боли одновременно. – Никогда в жизни я еще не была так несчастна, Элли, и не вижу никакого выхода.
Глава 25
– Жаль, ты не позволила мне ехать с тобой, Нелл. – Аурелия, бережно сложила одно из вечерних платьев Корнелии в наполненный до половины дорожный сундук.
– В этом нет надобности, Элли. К тому же Лив не может жить здесь в одиночестве. Раз она остается, ей нужна подруга или компаньонка, – уже в который раз повторила ей Корнелия, пряча щетки для волос в несессер.
– Но тогда уехала бы и Лив, ты же знаешь.
– Да, но ей этого не следует делать. – Корнелия закрыла несессер и повернула в замочке маленький ключик. – Все так удачно устроилось. Лив закрепилась в обществе. У нее много поклонников, и один из них – я в этом уверена – вскоре объяснится ей в любви.
– Возможно, но уверена ли ты, что Лив согласится выйти замуж за кого-то из них? – Аурелия начала складывать следующее платье. – Пока она не выказала никаких предпочтений.
– Дай ей время. – Корнелия вытащила из бельевого шкафа нижние юбки. – До окончания сезона она получит не одно предложение, готова побиться об заклад.
– Биться об заклад я бы не стала, – заявила Аурелия. – Скорее всего, так оно и будет, однако, повторяю, ни одно из них она, возможно, не примет.
– Чего я не приму? – спросила Ливия с порога. – Нелл, Морком отнес в карету корзинку с едой. А близнецы испекли имбирную коврижку для детей, чтобы они не капризничали в дороге… Так чего я, возможно, не приму?
– Предложения руки и сердца, – ответила Корнелия, пытаясь повеселиться на эту тему, но у нее ничего не вышло. Последние дни она, казалось, разучилась это делать. – Мы обсуждаем твои матримониальные перспективы.
Ливия сделала недовольное лицо.
– Я не питаю особых надежд. – Она присела на край кровати. – Положа руку на сердце, Нелл, я бы с удовольствием уехала с тобой.
– Ни в коем случае, – решительно заявила Корнелия. – Мы приехали сюда, чтобы найти тебе жениха, и ты его обязательно найдешь. – Сказав это, она почувствовала на себе взгляды подруг, и ее щеки запылали. Ведь пока только она получила такое предложение. Но подруги, проявив тактичность, не стали продолжать эту тему.
– Посмотрим, – спокойно сказала Ливия. – Ты, кажется, собралась? Уже можно распорядиться Моркому, чтобы он прислал Джемми за багажом?
– Да, Лив, распорядись, пожалуйста. – Корнелия захлопнула крышку сундука и заперла его. – Детские вещи Линтон возьмет с собой в экипаж. Элли, ты в самом деле не против, чтобы она ехала со мной?
– Ну что ты! – ответила Аурелия, в преувеличенном негодовании качая головой. – Линтон твоя нянька, Нелл. И находится у тебя в услужении, я не собираюсь присваивать ее себе. Дейзи прекрасно справится с Фрэнни. Правда, Фрэнни будет скучать по Стиви и Сюзанне.
– Если хочешь, я могу забрать ее с собой, – предложила Корнелия, хотя знала, что Аурелия не согласится. Она, как и Корнелия, никогда не рассталась бы со своим ребенком.
Аурелия улыбнулась и снова покачала головой.
– Если уж слишком раскапризничается, привезу ее домой на несколько дней.
– Миледи, мистер Морком сказал, чтобы я взял сундук. – В дверях показался Джемми. – Остальное возьмет Хестер. – За его спиной появилась служанка.
– Ну вот и все. – Корнелия обвела взглядом опустевшую комнату. Боль потери внезапно кольнула ее сердце. Корнелия уже поняла, что отныне и навсегда эта боль будет повсюду следовать за ней. Кису, как обычно свернувшуюся калачиком на краю кровати, окружающая суета, казалось, не трогала. Корнелия почесала за ушами у кошки, которая в ответ пошевелила усами. Корнелия решительно повернулась к двери, вышла из комнаты и спустилась вниз.
У тротуара в свете ранней зари стоял дилижанс. На козлах сидел кучер, сопровождающие верховые были готовы пуститься в путь, форейтор руководил погрузкой багажа на крышу кареты. Тристан с Изольдой от возбуждения лаяли, не умолкая, и рвались с поводков, которые держала уверенная рука Ливии. Линтон с детьми уже устроились в дилижансе, а Корнелия, простившись со слугами, поцеловала Аурелию с Ливией.
– Пишите мне, – наказала она обеим. – Я хочу знать решительно все, что тут будет происходить.
– О, будь покойна, мы передадим тебе все сплетни, – заверила ее Аурелия, глаза которой подозрительно блестели. – А Лив в мельчайших подробностях распишет тебе каждого своего кавалера.
Корнелия забралась в дилижанс и устроилась напротив сонных детей и чопорно восседавшей Линтон. Дилижанс тронулся. Корнелия, высунувшись из окошка, пока экипаж не завернул за угол площади и не стих лай глупых розовых собачек, все продолжала махать рукой.
Человек, наблюдавший за происходящим из дальнего конца площади, дождавшись, когда дилижанс скроется из виду, тотчас погнал свою лошадь быстрым галопом по направлению к Маунт-стрит.
К восьми часам они достигли Уимблдон-Коммона. Стояло хмурое апрельское утро. На горизонте грозили дождем низко нависавшие над землей тучи. Погода соответствовала душевному настрою Корнелии. Но она старалась казаться веселой и всю дорогу развлекала детей, рассказывая им сказки и играя с ними в слова. Линтон не могла скрыть радости от возвращения к налаженному укладу деревенской жизни и позволила своим подопечным полакомиться имбирной коврижкой и пирожками с яблоками, которые испекли близнецы, по-видимому, искренне переживавшие их отъезд.
Дилижанс резко остановился, и Сюзанна, чуть не свалившаяся со своего места, тотчас заревела. Корнелия выглянула в окно. При виде открывшейся ее взору сцены она испытала ужас и удивление.
Дилижансу преградил путь отряд всадников. Сопровождавшие экипаж верховые с опозданием завозились с оружием, а кучер разразился длинной и выразительной тирадой.
На общественных землях и пустошах близ Лондона разбойники встречались нередко, но Корнелия отродясь не слыхивала, чтобы они промышляли среди бела дня да еще на такой многолюдной дороге. Эти же вроде и не собирались их грабить, просто преградили им путь. Корнелия сильнее высунулась из окна, удивляясь, что вовсе не чувствует страха. И тут же поняла почему.
Жокейскую фигуру Лестера невозможно было спутать ни с какой другой, да и по поводу той – высокой и стройной, на знакомом гнедом – сомнений тоже не оставалось.
