1. Польша
На Польшу двинулись 56 германских дивизий – 1,6 млн германских солдат, 6 тыс. орудий, 2800 танков, 2 тыс. самолетов. Вместе с немцами выступила Словакия. Раныне-то, при разделе Чехословакии, Гитлер лихо жонглировал, уступив полякам Тешинскую область. Теперь он подсказал словацкому правительству Тисо: если хотите вернуть эту область, присоединяйтесь! О, словаки не отказались. Бросили в наступление 3 дивизии. Польские войска по численности уступали почти вдвое, а в вооружении абсолютно проигрывали. Из 870 танков лишь 220 были настоящими, а остальные – слабенькие танкетки. Из 470 самолетов лишь 186 могли решать какие-то боевые задачи – 44 бомбардировщика и 142 истребителя устаревших конструкций. До начала 1939 г. у поляков вообще не существовало плана войны с Германией. Они готовились драться только с русскими – «историческими врагами». А когда спохватились, принялись составлять план, исходили из единственной задачи: продержаться, пока Франция придет на помощь.
Что ж, это было реально. Хотя Германия успела подготовиться к кампании гораздо лучше, чем к войне против Чехословакии, она еще далеко не дотягивала до своей максимальной мощи. Чтобы сокрушить Польшу, Гитлеру пришлось бросить против нее почти все свои силы. На Западе у него оставалось 23 дивизии против 110 французских. Как свидетельствовал Кейтель: «При наступлении французы наткнулись бы лишь на слабую завесу, а не на реальную немецкую оборону». Все могло кончиться одним решительным ударом! И Польшу спасли бы, и агрессора уничтожили.
Однако надежды поляков на западных покровителей провалились. Даже после начала войны британский посол в Берлине Гендерсон носился с идеей предать Польшу – по такому же сценарию, как Чехословакию. Чемберлен колебался, тянул время. Французам воевать тоже совсем не хотелось. В итоге Англия и Франция объявили Германии войну лишь 3 сентября, когда вооруженные силы Польши были основательно разгромлены. Причем западные державы наступать не спешили. 12 сентября в Аббевиле состоялось заседание французско-британского военного совета с участием глав государств, Чемберлена и Даладье. Пообсуждали и приняли весьма своеобразное решение о «максимальной мобилизации средств до начала крупных сухопутных операций, а также ограничении действий ВВС». То есть не предпринимать ничего, пока не накопится «максимальное» количество сил и средств! Даже свернуть воздушные удары, не бомбить военные и промышленные объекты Германии (чего немцы очень боялись).
Словом, Франция и Англия начали войну только для того, чтобы политики смогли сохранить лицо. А Польшей откровенно жертвовали. Ведь за ней лежал Советский Союз! Вот как раз и схлестнутся немцы с русскими… Не схлестнулись. Германские танковые корпуса разрезали польские армии на части, они неуправляемыми толпами катились куда глаза глядят. А 16 сентября Советский Союз заявил: польское государство фактически распалось, правительство не действует, поэтому СССР берет под защиту братьев по крови, украинцев и белорусов. Через границы двинулись 33 советских дивизии. Когда главнокомандующий польской армии, маршал Рыдз-Смиглы, узнал о вмешательстве русских, он понял – это уже полный финиш. Отдал приказ не открывать боевых действий против советских войск, отбиваться только от немцев и отступать в нейтральные страны. Сам маршал немедленно подал пример, выехал в Румынию. Туда же устремились президент, правительство.
27 сентября в Москву снова примчался Риббентроп. На следующий день был заключен полномасштабный «Советско-германский договор о дружбе и границе», закрепляющий раздел в Восточной Европе. Хотя участь различных частей Польши оказалась различной. Западная Украина, Западная Белоруссия и литовская Вильнюсская область (захваченная в то время поляками) отошли в состав СССР. Тешинская область вернулась к Словакии. А Гитлер доставшиеся ему области разделил на два сорта. Данциг, Поморье и Силезия до Версальского мира принадлежали Германии. Сейчас их присоединили непосредственно к Рейху. А оставшаяся часть получила статус «генерал-губернаторства», наподобие немецкой колонии.
Да и самих поляков германские власти разобрали на несколько категорий. Ведь граждане Западной Польши 20 лет назад были гражданами Германии! Они сами или их отцы, деды, служили в германской армии, сражались в ее рядах в Первую мировую войну. Таким полякам предоставляли выбирать, кем они сами себя считают – поляками или немцами. Для этого заполнялись соответствующие анкеты, и многие поляки, указав на свои германские корни, автоматически «огерманивались». Как бы восстанавливали прежнее гражданство, отнятое у них Версальскими договорами.
Кроме того, польский народ на своем историческом пути составился из различных славянских племен. Нацисты со своими расовыми теориями признали некоторые из этих племен отдельными народами, причем дружественными Германии – силезцев, кашубов, гуралей, поморян. Им предоставлялись права поменьше, чем у немцев, но куда больше, чем у прочих поляков. В относительно привилегированную категорию выделяли и украинцев.
Но остались и «просто» поляки. Поставленный во главе генерал-губернаторства Ганс Франк без обиняков обозначил их судьбу: «Поляки будут рабами германского Рейха». О том же записал в дневнике начальник генштаба Гальдер – полякам отводится участь «дешевых рабов». Из западных, «огерманенных» областей 1,5 миллиона человек выселили в «генерал-губернаторство». Эту операцию эсэсовцы осуществили суровой зимой 1939/40 г., и Гиммлер в своем выступлении перед дивизией «Ляйбштандарт» вспоминал: «В Польше случалось так, что мы должны были гнать при 40-градусном морозе тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч. Там нам нужно было проявлять твердость, чтобы расстреливать тысячи видных польских деятелей… Господа, во многих случаях гораздо легче идти в бой, чем подавлять ставшее помехой население с низким уровнем культуры, осуществлять казни и гнать людей, как скот, или выгонять из домов истерично рыдающих женщин…»
Сколько этих несчастных не дошло до цели, сколько погибло в пути, не знает никто. На освободившуюся землю в западную Польшу было переселено в три раза меньше немцев, 500 тыс. Предполагалось, что участки земли у них будут больше, чем у польских крестьян. Но поляков изгнали не всех. Значительную часть отправляли на работу в Германию или отдавали в работники хозяевам-немцам. Полмиллиона женщин определили прислугой в немецкие семьи (семьи членов НСДАП имели приоритет в получении невольниц). Инструкции для рабов и рабовладельцев разрабатывал лично Гиммлер. Польским слугам запрещалось посещать общественные места, вступать в половую связь, хозяевам предоставлялось право (и обязанность) пороть их за мелкие проступки. А за «саботаж» или даже «вызывающее поведение» требовалось передавать в гестапо.
Завоевание Польши обострило и еврейский вопрос. Ранее уже отмечалось, что в здешних городах были многочисленные еврейские колонии, и именно сюда стекались эмигранты из Германии, Австрии, Чехии. Сейчас Гитлер и его правительство приняли решение – на территории Третьего Рейха (то есть на землях, непосредственно причисленных к Рейху) проживание евреев вообще запрещается. Их предписывалось собрать в Польском генерал-губернаторстве, сосредоточить по городам и выделить для них особые кварталы – гетто. Там вводилось свое, еврейское самоуправление, создавалась еврейская полиция. Она была достаточно многочисленной (в Варшавском гетто – 2,5 тыс человек). Офицеры вооружались пистолетами, рядовые – дубинками. Выдавали и особую форму со знаком шестиконечной звезды. Причем еврейская полиция взялась рьяно выслуживаться перед оккупантами. Проводила обыски, облавы, хватала тех, кто посмел выразить недовольство, создавал оппозиционные организации. Но массы евреев, согнанные в гетто, очутились без работы, без средств к существованию. Начался голод. В скученных и антисанитарных условиях свирепствовали эпидемии. Ситуация в гетто очень быстро стала бедственной.
Каких-либо новых фашистских организаций немцы в Польше не создавали. Они не импортировали учение национал-социализма. Теории Гитлера предназначались только для самих немцев! Структуры нацистской партии, существовавшие среди польских немцев, представляли собой филиалы НСДАП. Они слились с основной партией. Ну а польские фашистские движения приказали долго жить. Правительственная партия «Лагерь Национального единения» рассыпалась и исчезла вместе с правительством.
«Национально-радикальный лагерь Фаланга» Болеслава Пясецкого очень многое перенял из атрибутики нацистов, получал финансирование от Муссолини. Но ведь он выступал за «Великую Польшу» от Черного моря до Балтийского! А после того, что немцы сотворили с Польшей, фалангисты Пясецкого превратились в ярых антифашистов. В этой партии молодежь подобралась боевая. Умела организовываться, конспирировать свои ячейки. Многие фалангисты примкнули к Армии Крайовой и другим организациям польского Сопротивления. Сотни последователей Пясецкого погибли в концлагерях и гестапо, во время Варшавского восстания. Они вступали и в польские части, сражавшиеся с немцами в составе советских и британских войск. А сам Пясецкий возглавил католическую партию «Мир», после войны вошел в правительство Польши.
