подалась вперед. – Чтобы уберечь людей от повторения ваших ошибок? А вам не приходило в голову, что иногда лучше не прятать бесконечно спички от ребенка, а дать ему один раз обжечься, чтобы впредь он обращался с ними уже аккуратней? Что
знание, как правило, дисциплинирует куда эффективней и надежней
запретов, которые только провоцируют неуравновешенных энтузиастов на все новые и новые их нарушения?
– Хотите преподать мне урок грамотного госуправления? – снова рассмеялся Сейдуран. – Так я все свои экзамены уже давно сдал, и не хуже вашего разбираюсь в том, как крутятся колесики в людских головах.
– Но тогда почему?..
– Тут замешаны еще и личные мотивы, которых я бы предпочел не касаться.
– Личные?! У вас?! – вытаращилась Жрица. – Вот уж никогда бы не подумала!
– А вы, госпожа, выходит, полностью лишены любых чувств, и сиюминутные эмоции никогда не толкали вас на опрометчивые поступки и скоропалительные решения? – ехидно прищурился старик. – Или мне стоит напомнить вам некоторые эпизоды?
– Виан, действительно, хватит уже! – Шимаэл повернулся к Сейдурану. – Я не знаю и не хочу знать, в чем там было дело, но, как ни крути, прошло уже столько лет! Какие темные призраки прошлого стоят того, чтобы прятаться от них так долго? Все уже давным-давно быльем поросло!
– Для других – возможно, но для меня – нет, – старик тяжело вздохнул, проведя ладонью по пятнистой лысине, и повторил. – Сердцу не прикажешь.
– То есть вы, некогда поставивший на карту все, ради того, чтобы сжить Сиарну со света, – продолжала наседать на него Дэлери, – теперь покорно поднимете лапки и будете спокойно смотреть, как она подчиняет себе всю галактику?! И все из-за каких-то давних юношеских травм?! Неужели вам не хочется взять реванш?!
– Тогда у меня на руках имелись все козыри, но я все равно проиграл. Думаете сейчас, в компании двух одержимых местью отставников у меня будет больше шансов?
– Иногда даже один-единственный крохотный шанс стоит того, чтобы рискнуть.
– Риск, азарт, амбиции… это все удел молодых. Ну а я бы предпочел, чтобы меня просто оставили в покое. Мне и так уже недолго осталось.
– И о чем же вы будете думать, лежа на смертном одре и наблюдая за тем, как горят и превращаются в оплавленные пустыни целые планеты? – голос Дэлери стал холодным и острым как сталь. – Сможете ли вы упокоиться с миром в душе, зная, что могли этот кошмар предотвратить? Вы именно о таком финале мечтаете?
В кают-компании повисла немая тишина, в которой, казалось, было слышно, как искрит нацеленный на Жрицу полный ярости взгляд Сейдурана. Старик медленно поднял свою кружку и сделал большой глоток.
– А вы и вправду – Мастер! – он нацелил на Дэлери подрагивающий желтоватый палец. – Снимаю шляпу! Вы прекрасно умеете находить у людей уязвимые точки и прицельно бить точно в них без тени сомнений и жалости. Так что при случае я бы все же взял у вас пару-тройку уроков.
– Благодарю! – Жрица слегка наклонила голову. – Итак?
– Вы помните своих родителей? Кем были для вас ваша мать и ваш отец? – Сейдуран вскинул руку, упреждая реплику Шимаэла, который уже открыл рот. – Отвечать необязательно, вопрос риторический. Лично для меня мой отец всегда являлся образцом, эталоном, непререкаемым авторитетом, на который я равнялся. Заслуженный адмирал, главнокомандующий Республиканского флота, рыцарь без страха и упрека… А потом, на Пракусе, мне открылась грязная и нелицеприятная правда о его темной стороне. Я увидел, на какие чудовищные преступления он был готов пойти ради достижения своих целей.
Старик устало закрыл лицо морщинистыми ладонями, и его голос зазвучал глухо и обреченно.
– Я был оглушен, раздавлен, уничтожен. Из меня словно выдернули позвоночник, лишив внутренней опоры и превратив в беспомощную и растерянную амебу. Но хуже всего был страх, что об истинном облике моего отца узнают другие, узнает остальной мир, – Сейдуран бросил взгляд на Дэлери. – И точно так же меня тогда подцепили на крючок, вынудив надежно хранить тайну Пракуса под угрозой разоблачения темных секретов моей семьи.
– Но… – недоуменно нахмурился Шимаэл, – столько лет?! Всем же давно наплевать на столь древние события, они уже мхом поросли, превратившись в Историю, да еще новых забот привалило – мама не горюй! Почему?!
– Да хотя бы потому, что я по-прежнему считаю лучшим вариантом понадежней спрятать спичечный коробок от несмышленого малыша, пока тот не наделал бед! Он ведь не только сам обжечься может, но, чего доброго, еще и весь дом спалит!
– Думаю, прятать спички уже поздно, – хмыкнула Дэлери, – поскольку пожар уже вовсю полыхает.
– Темный Бог, кстати, тоже на меня постоянно наседал, желая выведать мои секреты.
– Он-то откуда о них проведал? Залез к вам в голову?
– Вы можете думать о Анрайсе все, что угодно, но голова у него варит очень хорошо. То, насколько долго и успешно Республика противостояла экспансии Сиарны уже давно вызывало у него подозрения. Он догадывался, что мне известно чуть больше, чем видно на поверхности, и все время пытался докопаться до истоков моей удивительной прозорливости.
– Что он сумел у вас выведать?
– Надеюсь, что ничего, хотя нередко паузы говорят куда больше, чем сами слова.
– Но что ему мешало взять вас в оборот и просто вытрясти всю требуемую информацию?! – искренне удивился Шимаэл, – Грамотному специалисту достаточно пассатижей, чтобы получить желаемое, а Анрайс – бог! Ему-то такое провернуть – раз плюнуть!
– Возможно, дело в том, что он полагал меня своим другом…
– Да бросьте! У богов друзей не бывает!
– Шим, уймись! – простонала Дэлери. – Если не знаешь, то лучше помалкивай, ладно?
– А что я такого сказал? – искренне удивился пилот.
– Все мужики слегка подслеповаты, это факт, но если бы ты держал глаза открытыми, то мог бы заметить, что наши с Сиарной отношения несколько выходили за рамки простого подчинения, – Жрица тяжело вздохнула. – Мы с ней были самыми настоящими подругами. И последовавший разрыв для меня значит существенно больше, нежели простая отставка. Но я считаю, что даже лучшим друзьям иногда следует говорить неприглядную правду в лицо, пока ошибки и заблуждения не завели их слишком далеко. Во всяком случае, я была с ней честна до самого конца, но вот Сиарна… –
