— Творец небесный… — тихо выдохнул Артур. — Я словно умер… и родился заново. И что же теперь вы намерены предпринять? Отдать меня на суд госпитальерам?
Сэр Ричард смолчал. Он не спешил сообщать, что ему приказано привезти оного Артура ле Бретона в Лондон, где старшие братья решат его участь.
Гастингс отпустил рыцаря, предупредив, чтобы тот не вздумал скрыться.
— С чего бы это? — несколько резко отозвался бывший госпитальер. — Я словно новорожденный, не знаю, куда идти, как жить, не знаю, откуда я и к кому мне обратиться. Меня ищут, и, похоже, это не сулит мне добра. Единственное место, где я могу обитать, — это комтурия ордена. Так что я не убегу. А моя просьба о вступлении в ваш орден все еще остается в силе. Конечно, мой пассагий в руках иоаннитов и мне нечего вам предложить в качестве взноса, кроме своих способностей и своей жизни. И если вы примете меня… Клянусь, вы не пожалеете!
Но вот наконец настал день, когда большой отряд конников под пение псалмов, с развевающимся над головами бело-черным знаменем ордена выехал из ворот комтурии.
Артур уныло наблюдал за ними, стоя на стене. Ему было тоскливо. Казалось, вместе с этими веселыми и воодушевленными рыцарями из Дома ордена уходит настоящая жизнь, в то время как он остается тут, с пожилыми тамплиерами и новичками, каких посчитали еще непригодными для сражений во славу Господа.
Зато теперь Артур мог предаваться воинским упражнениям сколько угодно. Его никто не сдерживал, даже брат Годвин нашел, что он совершенно поправился, но и достойных противников для Артура нынче в комтурии не оказалось. Приходилось сражаться с многоруким деревянным истуканом. Наносишь удар по верхней, отходящей от деревянного ствола перекладине, стараешься увернуться от несущейся на тебя при повороте поперечной дубины, подпрыгиваешь, чтобы тебя не задела по ногам самая низкая из перекладин. Для тренировки ловкости весьма неплохое приспособление, но больше подходящее для новичков. Что до Артура, то он ощутил себя воином, едва взял в руки оружие и надел длинную простеганную куртку. Причем он выказывал такую ловкость, что его вскоре приставили обучать новичков. Ричард Гастингс порой наблюдал за бывшим госпитальером, работавшим с ними, как он учил их орудовать в бою двумя мечами: один должен использоваться в качестве наступательного оружия, второй — парировать удары. Вот тогда комтур догадался, в чем кроется причина того, что у госпитальера небольшая мозоль от ношения щита: видать, он предпочитает работать обеими руками. И сколько ловкости! А ведь и двух месяцев не прошло, как был взят Гронвуд и юношу привезли в беспамятстве. Теперь же он полностью поправился и даже его волосы, остриженные при обработке раны, успели отрасти.
А еще Гастингс отметил, что ему приятно наблюдать за привлекательным и ловким рыцарем. Артур, гибкий и стройный, исполненный некой тревожной красоты, был словно услада для глаз. Поэтому не диво, что этого парня выделила из толпы поклонников Милдрэд Гронвудская. И должна была выйти за него замуж. Так бы и случилось, если бы не вмешался Юстас. А вот Артур за все это время даже не вспомнил гронвудскую красавицу. Забыл? Или притворяется? Гастингс представил синеглазую леди из Гронвуда и решил, что вряд ли мужчина сможет забыть такую, как она. Если, конечно, не амнезия. Комтур наконец-то запомнил это сложное, непривычное для него слово. Но с этим еще должны были разобраться старшие братья в Лондоне.
В Лондон они отправлялись в начале октября. Перед отъездом комтур вызвал к себе молодого рыцаря и отдал ему восточную кольчугу тонкой работы.
— Бери, это твоя. Она была на тебе, когда тебя ранили.
Артур внимательно оглядел переливающуюся мелкими кольцами плотную кольчугу, примерил и остался более чем доволен. Гастингс сказал рыцарю, что если все обойдется благополучно, то есть надежда, что его и впрямь могут принять в ряды тамплиеров. При этом сэр Ричард словно в некоем смущении добавил, что Артуру следует избавиться от алмазного крестика. Рыцари ордена не должны иметь личного имущества, и такое украшение не подобает тамплиеру.
— Но ведь я им еще не стал, — отозвался юноша, и лицо его посуровело.
Он сам не мог объяснить, что для него означает этот сверкающий крестик. Но казалось, что это украшение, возможно, послужит какой-то отгадкой его темного прошлого. Что он пережил? Кем был? Отчего это ощущение, что он должен вспомнить что-то важное? Но память таила от него былые события, казалось, что он и не жил до того, как очнулся в комтурии. Даже не ведал, сколько ему лет. Знал только, что он бывший госпитальер Артур ле Бретон, который гостил в замке Гронвуд-Кастл. Так ему поведали. Когда же он пытался что-то вспомнить… то чувствовал такую тревогу и напряжение, что самому от этого становилось невыносимо, и Артур начинал гнать мысли о прошлом.
Глава 11
В Лондон тамплиеры из Колчестера прибыли хмурым октябрьским днем; погода стояла промозглая, непрерывно сеял мелкий дождь, и в его пелене все казалось зыбким и расплывчатым.
Артур ехал в середине отряда, испытывая странное ощущение: как будто видишь все впервые, но в то же время узнаешь привычные места. Так, Артуру показалась знакомой островерхая башенка над Олдгетскими воротами Сити, не поразила, как иных приезжих, громада неприступного Тауэра — словно он уже не единожды видел эту мощную цитадель и привык к ее виду. При переезде через город он узнавал ряды домов в Чипсайде и на Флит-стрит, даже видневшаяся сквозь перекладины строительных лесов квадратная башня собора Сент-Пол выглядела так, будто он разглядывал ее еще вчера. Так казалось…
Артур старался отвлечься, думать о том, что его ожидает в лондонском Темпле. Конечно, опять станут расспрашивать о том, что он никак не может вспомнить, будут подозревать и многозначительно переглядываться. А ему придется пояснять, что все это из-за потери памяти. Сама ситуация, в которой он оказался, уже начала выводить Артура из себя. Будучи сильным, уверенным в себе человеком, он воспринимал свой недуг как позорный, тем более когда его болезнь обсуждалась прилюдно. Ладно, придется потерпеть. В конце концов, ему нетрудно доказать, что он никакой не бродяга, а умелый и достойный рыцарь!
Ричард Гастингс украдкой наблюдал за своим протеже. Он видел, что бывший госпитальер взволнован, и стал рассказывать ему о новой церкви Темпла, мимо которой они как раз проезжали. Комтур пояснил, что ее возвели в виде округлой ротонды, дабы это напоминало братьям о Храме Соломона в Иерусалиме, в честь которого они и получили свое название [50]. Еще сэр Ричард поведал о командоре лондонского Темпла, Осто де Сент-Омере. Гастингс сказал, какой это мудрый и уважаемый рыцарь, какой отменный организатор и одновременно ловкий делец, ухитрившийся выкупить для ордена земли в Лондоне от Западных ворот Сити до Олдвича. И теперь даже сами лондонцы называют это место не иначе как Темпл-Бар — застава тамплиеров.
