если бы я могла заглядывать в грядущее? Или различать путь, ведущий к будущему, к которому мы стремимся?
– А в конечном итоге ты сможешь всего-навсего видеть в темноте, – буркнула Мичи. – Или что у людей надето под кимоно.
– Хвала Богине… – пошевелил бровями Блэкбёрд.
Мичи ухмыльнулась, показав капитану особенно непристойный жест. Мужчина разразился хохотом и хлопнул по столешнице так, что задрожал чайный сервиз.
– Я сделала выбор. – Хана повернулась к Акихито. – И мне нужно, чтобы ты мне доверял.
– Понимаю, – кивнул здоровяк.
Девушка обратилась к лорду Кицунэ.
– Мне также необходимо ваше доверие, Исаму-сама. Но оно должно быть между каждым из нас, включая гайдзинов и мятежников-гильдийцев. Тогда у нас появится шанс уничтожить Гильдию раз и навсегда.
– Есть новости от Мисаки и ее людей? – спросил Блэкбёрд. – По-моему, у них практически нет шансов провернуть все это.
– Мы совсем недавно получили от них сообщение, – ответил Гиндзиро. – Завтра они доберутся до Главдома. Корабль экипирован в цвета капитула Тора. Вчера они установили радиосвязь с мятежниками на борту Землекрушителя и получили доступ к кодам приоритетной системы трансляции и паролям. Благодаря этому они смогут проникнуть в Главдом. И, очутившись там, если повезет, сумеют взорвать запасы чи. Взрыв до небес разнесет гиблое место в пыль.
– Вы послали с ними кого-нибудь из своих? – уточнил Блэкбёрд. – Полагаю, им понадобится немного старомодной удачи Кицунэ, чтобы остаться в выигрыше.
– Не стоит забывать о том, что нападением на Главдом дело не ограничится. У нас уже есть Землекрушитель, – сказал Гиндзиро. – Мятежники на борту взорвут двигатели как раз в тот момент, когда начнется сражение, и тем самым уничтожат наземные силы Тора. Затем мы атакуем из Кицунэ-дзё, гайдзины поведут наступление с востока. Таким образом, мы настигнем их на двух фронтах, прикрываемые нашими неболётами и ротор-топтерами.
– Тора по-прежнему сильно превосходят нас в воздухе, – промолвил Исаму.
– Нам нужна Юкико, – вздохнула Мичи.
– Никогда раньше она нас не подводила, – вклинился Акихито. – Но и шансы никогда раньше не были настолько плохими.
– А если у нее ничего не получится? – забеспокоился Блэкбёрд. – Что тогда?
– Будем надеяться, что Кицунэ приглядит за своими. – Исаму пригладил усы и пожал плечами.
Акихито стоял у окна, наблюдая, как гайдзины просачиваются во двор Кицунэ-дзё. Солдаты Лиса настороженно наблюдали за круглоглазыми, но было очевидно, что никакой засады не ожидалось. Гайдзины были в ужасном состоянии – многих несли на носилках, кожа оказалась обожжена до волдырей. Слуги даймё принесли одеяла и горячий рис, языковой барьер между двумя народами преодолели с помощью доброжелательных жестов и благодарных улыбок.
Здоровяк покачал головой. Несколько дней назад этим людям приказали уничтожить жителей острова. А теперь они собирались уничтожить содержимое кладовой даймё.
И все благодаря…
– Вот ты где.
Он обернулся на звук ее голоса. Хана стояла, прислонившись к дверному косяку. Она пригладила непослушные светлые пряди настолько, насколько смогла, однако волосы все равно торчали в разные стороны, неровная челка нависала, прикрывая кожаную повязку. Хана уже облачилась в нагрудник с темными полосами железа. Очки и косынку она стянула на шею, а слишком круглый глаз пристально наблюдал за Акихито и не мигал.
Красивая.
– Где Кайя? – спросил Акихито.
В ответ она постучала костяшками пальцев по нагруднику.
– У кузнецов. Они подгоняют… в общем, кое-что, чтобы защитить тигрицу от стрел. Они и для Буруу тоже что-то делают.
– Хорошая мысль.
– Ты правда так думаешь? – Она провела рукой по доспехам, по едва заметному изгибу бедра.
– Да, – тяжело сглотнув, выдавил Акихито.
– Дядя вернулся в лагерь, чтобы доложить маршалу и Святой матери о достигнутом. Хотел, чтобы я пошла с ним готовиться к рассветному ритуалу. Фактически настаивал.
– И почему ты осталась?
– А ты разве не догадываешься?
Стропила зловеще заскрипели. Пол дрогнул под ногами. Вибрация исходила откуда-то из глубины. Задребезжали стекла, ваза с цветами упала и разбилась. Поморщившись, Акихито доковылял до дверного проема и втиснулся рядом с Ханой, когда землетрясение набрало полную силу. Потолочные вентиляторы сильно раскачивались, дрожь передавалась от подошв ног к основанию черепа.
Здоровяк взял Хану на руки и прислонился к косяку, когда дворец будто сдвинулся с места и качнулся, словно на волнах.
Все закончилось в считаные мгновения, с балок слетала пыль, вдалеке раздавались крики слуг. Не самый страшный толчок из всех, какие Акихито довелось пережить за последние месяцы, однако их частота нервировала. Казалось, остров пытался стряхнуть людей со своей поверхности.
Хана прижималась к Акихито, впиваясь пальцами ему в поясницу. Она посмотрела на здоровяка сквозь спутанную челку, одарив озорной улыбкой, когда земля, наконец, перестала вибрировать.
– Тебе тоже было хорошо?
Он рассмеялся и опустил ее на пол.
Хана, быстрая, как жидкое серебро, привстала на цыпочки и прильнула к его губам, обвив руками за шею. Голодная. Неистовая. Акихито обхватил ее за бедра, а она обвила его ногами, притиснув к дверному проему. Ее язык скользил у него по языку, дыхание здоровяка стало тяжелым, он потерялся в ощущениях и самозабвенно ответил на поцелуй.
В своей жизни он знавал много женщин, по правде говоря, больше, чем положено. Но, хотя он и раньше терялся в желаниях, за этим никогда не стояло истинное чувство. То самое, которое сейчас заставляла его испытывать Хана. Девушка вплела пальцы ему в волосы, запрокинула голову Акихито назад, прикусила ему губу, причем довольно сильно – он почувствовал вкус крови во рту.
Губы Ханы коснулись его щеки и, покусывая, скользнули к горлу, а ее рука поползла за пазуху уваги, потом по груди и вниз по мышцам живота, стягивая тунику с плеча.
– Остановись, – выдохнул Акихито, обхватывая ладонью ее раскрасневшуюся щеку. – Хана, хватит.
Она подняла на него остекленевший от вожделения взор.
– Что? Боги, что такое?
– Ты уверена? Я имею в виду, ты когда-нибудь…
Она задыхалась, губы стали ярко-розовыми от прилива крови, а щетина Акихито царапала ей кожу.
Но она нашла в себе силы рассмеяться, игриво хлопнув его по полуобнаженной груди.
– Вы, мужчины. Вы проклятые идиоты!
– Что? – моргнул он. – Почему?
– Разве ты не чувствуешь, уверена я или нет? – Хана вцепилась ему в волосы, притянула к себе для нового поцелуя, а затем на мгновение откинулась.
Но вскоре ее губы опять касались его губ с каждым словом, которое она выдыхала.
– Мы оба можем погибнуть завтра. Сегодняшняя ночь может стать первой и последней, которую я могу провести хоть с кем-нибудь. И я хочу, чтобы это был ты. Или тебе нужен герольд, чтобы провозгласить приглашение?
– Я просто не хочу причинять тебе боль…
Она устремила на него пылающий взгляд, скрытый под угольно-черными ресницами.
– Но ты меня хочешь?
– Конечно, хочу.
Хана снова поцеловала его, приоткрыв голодный рот,
