это было нечто большее. Ибо мы грезим только в те часы, когда спим, Хиро. Мы закрываем глаза – и мечты обретают смысл. И мы начинаем верить в их реальность.
Открой глаза, сын мой. Пробудись».
Хиро сжал кулак, блеснули во тьме металлические костяшки пальцев, протез выпустил шлейф сгоревшего чи. Юноша посмотрел на горизонт, на огни Йамы, медленно пробуждающейся ото сна. На лица самураев, покрытые пеплом от собственных погребальных даров.
Слишком поздно.
Он уставился на свою руку. Которую Хиро подарили после того, как у него вырвали кусок плоти.
Юкико оставила его ни с чем. Сделала никем.
Слишком поздно, мама.
Хиро поднес к губам маленький микрофон, и на всех неболётах флотилии с треском ожили динамики:
– Солдаты клана Тора! Сегодня мы покончим с убийцей Йоритомо и ее сообщниками! С теми, кто нарушил клятву верно служить господину и стране! Вы готовы?
Рев раздался сверху, снизу, со всех сторон. Лязг клинков, вырванных из ножен. По палубам застучали рукояти. Корчеватели-кусторезы взревели двигателями и взметнули к небу рукояти бензопил.
– Не ведайте страха! Не проявляйте милосердия! И если сегодня вечером предстанете перед судьей всех кругов ада, стойте гордо и во весь рост! Ибо вы погибнете в славной битве за честь дзайбацу Тора и во имя нашего сёгуна Йоритомо-но-мия!
И крик Хиро подхватили тысячи голосов:
– Йоритомо! Йоритомо!
– Смерть Кицунэ! Смерть Танцующей с бурей!
– Смерть! – взревели они. – Смерть!
– Банзай!
Кин находился на капитанском мостике в рубке Землекрушителя, слушая, как разносится над бесплодными полями Йамы голос Хиро. Солнце почти поднялось над горизонтом: тусклым лучам иногда удавалось пробиться сквозь тучи и бурю. Черный снег пока еще тонким слоем прикрыл иллюминаторы Землекрушителя. Внизу двигались сотни крошечных огоньков. Это занимали свои позиции корчеватели-кусторезы. Неболёты флотилии выстроились клином, флагман даймё – впереди и в центре. Видимо, Хиро намеревался повести войска прямо в гущу сражения.
На мостике царило странное спокойствие. Сятеи следили за приборами, как пауки за добычей. Бо сидел за панелью коммуникаций, к шлему были прикреплены динамики. Кин стоял рядом с троном рулевого. За спиной маячил Кенсай со своим ужасным лицом юноши, взиравшим на город, лежащий перед ним. Командор Рей проводил заключительную проверку систем.
– Командор. – Бо отвернулся от консоли. – Разведчики докладывают, что армия гайдзинов дислоцируется в двух милях к востоку. У них полный сбор, и они готовятся к запуску топтеров.
– Умные собаки, – задумчиво пробормотал Рей. – Ждут, когда мы ударим по Кицунэ, а затем набросятся на раненых победителей.
– У гайдзинов нет ничего, что способно причинить вред Землекрушителю, – проскрежетал Кенсай. – Машина была построена, чтобы положить конец войне с гайдзинами, командор. Разношерстное вторжение не представляет никакой опасности. Продолжайте.
– Хай, – кивнул Рей. – Сятей Бо, необходимо выделить одно судно для постоянного наблюдения за гайдзинами.
– Хай, – поклонился Бо.
Кенсай, прихрамывая, подошел к Рею, тяжело дыша.
Щелкнул переключателем, заговорил в громкоговоритель, и его голос достиг высоких стен Йамы:
– Народ Йамы, воины клана Лиса, я – Сятей-гасира Кенсай из капитула города Киген, верный слуга Тодзё, Первого Бутона Гильдии Лотоса. Услышьте меня сейчас! Вы нам не враги. Но вас обманула так называемая Танцующая с бурей, жаждущая мести. Мы добиваемся только справедливости в связи с убийством нашего сёгуна Йоритомо-но-мии и его любимой сестры леди Аиши. Мы не хотим ссориться. Даймё Исаму, я очень прошу вас – изгоните мятежников из вашего города. Передайте нам Танцующую с бурей и присоединяйтесь для выдворения гайдзинов. Сегодняшний день может стать началом новой эры для Империи. Если мы объединимся, для нас не будет ничего невозможного. Откройте ворота в знак согласия. У вас есть пять минут, чтобы подчиниться. Если за это время мы не получим ни слова о вашей готовности сотрудничать с руководством Гильдии, мы сотрем ваш клан с лица Шимы. С тяжелым сердцем и еще более тяжелыми руками. – Кенсай выключил систему громкоговорителя и сцепил пальцы за спиной.
Кин чувствовал, как, несмотря на холод, по лицу струится пот, а в ушах гудят двигатели огромного монстра.
– Думаете, они уступят? – спросил Рей.
Кенсай пожал плечами.
– Узнаем через пять минут.
Рей напрягся, устроившись в кабельном коконе:
– Возможно, раньше.
Кин навел телескопы, щурясь от тусклого света и падающего снега. Он различил крепостные стены из серого камня, окутанные колючей проволокой и утыканные пушками для стрельбы сюрикенами. Он видел солдат, несущих дозор наверху. И заметил парившую над городом флотилию неболётов – изящные корабли, выкрашенные в черный цвет Кицунэ, с девятихвостыми лисами, украшающими воздушные шары. На палубах выстроились облакоходы, бусимены и самураи, похожие на марионеток, – тени на фоне светлеющего неба.
И каждый человек на стенах, палубах – все до единого встали в одну и ту же позу, от чего сердце Кина заколотилось в груди.
Кулаки воздеты в воздух.
Тысячи рук, поднятых как одна. Жест неповиновения перед лицом непреодолимых трудностей, символизирующий мужество и солидарность, отрицающий отвратительную тиранию. Кину пришлось призвать на помощь всю волю, чтобы не поднять кулак в ответ.
– Да будет так. – Кенсай повернулся к Бо, сидевшему у станции связи. – Передайте сообщение командирам. Атака по всему фронту по моему сигналу.
Бо потыкал пальцем по консоли, постукивая по микрофону.
– Но у нас исчезла связь, Второй Бутон…
Кенсай выругался и включил систему громкой связи.
– Всем силам, полный вперед! В атаку!
Взвизгнули железные механизмы и поршни, и корчеватели-кусторезы бросились вперед – бегущая, грохочущая орда двуногих машин встала на дыбы, задрав пилообразные верхние конечности. За ними затопали бусимены, держа в руках арбалеты и копья-нагинаты. Флотилия неболётов выплюнула клубы выхлопных газов и с глухим ревом устремилась в ту же сторону.
И после всего этого, с небрежным высокомерием мясника, направляющегося на бойню, привстал в стременах командор Рей, побуждая к действию Землекрушителя.
Пульт управления издал глухой лязгающий кашель. Взревели двигатели, из труб повалили громадные клубы черного дыма. Но, невзирая на шум и ярость, Землекрушитель не сдвинулся ни на дюйм.
Впервые за все время, что он себя помнил, Кин был благодарен судьбе за оболочку из латуни, закрывающую лицо, – ему не нужно было скрывать ухмылку.
– Что происходит, во имя Первого Бутона? – прошипел Рей.
Мисаки стояла на борту неболёта «Искатель истины», глядя на горы Тонан. Мятежники-гильдийцы, находившиеся на борту судна, собрались наверху. Каждый облачился в сверкающую новую кожу-доспехи, любезно предоставленные после спасательного рейда в капитул города Йама. Борта корабля блестели свежей краской, а целая гроздь алых флагов на корме означала верность капитулу Кигена.
Пока Мисаки ждала неизбежного столкновения с патрулями Главдома, паучьи лапы за ее спиной нервно дергались. Она думала о Шуки, маленькой дочке,
