Я молча покачала головой.
Хватит нам неуверенности, милый. Пора уже расставить все по местам. Не получилось, значит, не получилось.
Менее всего я желала услышать слова, произнесенные под давлением момента. Тот, кто хотел что-то изменить, наверное, уже изменил бы.
- Такси уже у дверей. Меня не нужно подвозить, спасибо. Ключи я оставила наверху, твоя кредитная карта там же.
Дэлл молчал. Я позволила себе напоследок полюбоваться каждой черточкой его знакомого лица. Все те же красивые губы, красивые глаза. Каждый раз, глядя на них, на душе теплело; странная, незыблемая и необъяснимая взаимосвязь.
- На углу, за твоим домом, находится кофейня, они пекут круассаны с корицей, те, что ты любишь на завтрак. Здесь недалеко, всего два шага. Ходи иногда, ладно?
Грусть, возникшая в его глазах, кольнула сердце иглой. Пытаясь ее развеять, я предложила:
- Хочешь, я закажу тебе доставку на каждое утро?
Он медленно покачал головой.
Я смутилась.
Конечно, зачем я снова лезу… Уходя – уходи.
Шагнула навстречу - не удержалась, коснулась небритой щеки, почувствовала тепло кожи подушечками пальцем.
- Береги себя, ладно? Все будет хорошо. Ты… когда ты улыбаешься… - произнося это, я ощутила такой прилив нежности, что что-то перевернулось внутри, а через мои глаза просветила вся любовь, которую я чувствовала к этому мужчину, - за это можно мир отдать. Так чудесно…
Я погладила его щеку и грустно улыбнулась.
- Все. Ушла.
Вернулась к двери, обулась. Каждое движение теперь будто отсекало друг от друга наши реальности. Сейчас я возьму сумки, выйду на улицу, сяду в такси, и два мира, пытающиеся срастись, разъединятся навсегда. Они уже распадаются, расходятся в стороны, уходят друг от друга, и каждая клетка тела трещит по швам. Надо просто пережить еще несколько секунд…
Там, впереди мутные очертания будущего, а позади недорисованный цветными карандашами набросок счастливой жизни. Видимо, художнику не хватило сил, и теперь чья-то рука сомнет ненужный более листок - сложится пополам домик, солнце, цветы на клумбе и два человечка, держащиеся за руку. Они какое-то время еще будут смотреть на мир из мусорной корзины, скомканные и застывшие невоплотившейся в жизнь мечтой, но художник уже забыл о них, решил, что картинка того не стоит. Теперь он, наверное, будет рисовать что-то еще.
Привычно щелкнул замок, это дверь много раз впускала меня внутрь, но так и не впустила. Закапали по капюшону холодные дождевые капли; выкинул недокуренную сигарету через приоткрытое окно таксист.
*****
Весь день Дэлл провел в лаборатории: отмерял порошки, осторожно ссыпал их в емкости, смешивал химикаты, нагревал, переливал, заполнял ими капсюли. И весь день он думал о Меган. Не столько думал, сколько ощущал ее отсутствие, словно не каменное строение позади бункера, а он сам вдруг стал домом, в комнатах которого больше не слышалось ее шагов.
«Когда ты улыбаешься, за это можно весь мир отдать…»
Красный провод припаять сюда, синий рядом…
Рос на столе длинный ряд из взрывчатых боеприпасов. Всего должно быть двадцать мин, готово семнадцать. На задание выдвигаться в половине второго, Аллертон с Декстером заедут в час ночи. Цель: обезвредить вооруженную группировку на десятом Уровне, готовящую атаку на торговый центр, отыскать главу террористов, поставщиков оружия и проверить, нет ли других формирований, действующих по той же схеме. Всего на выполнение - три дня.
Значит, этой ночью он покинет дом. И хорошо. Находиться в нем становилось все тяжелее: слишком много мыслей, оброненных фраз и воспоминаний, к которым то и дело возвращалось сознание. Бродило по осколкам разговоров, пыталось брать в руки острые куски и складывать их вместе, грустило от хруста битого стекла под ногами.
Руки автоматически мастерили очередную мину.
Дэлл усилием воли унимал мысли, затем вновь принимался думать, снова унимал и опять ловил себя на ощущении тоски.
«Можно этой ночью я буду спать с тобой?»
Что случилось бы, ответь он положительно? Тогда не ответил, не смог.
А сейчас?...
Чертов матрас, на котором она ночевала, чертова маленькая комната…
Одриард почувствовал, что его заносит – чувства, словно взрывная смесь в неправильном составе, грозили разнести душевную склянку, в которой закипали. Если сейчас туда добавить еще пару щепоток горечи, раскаяния, самобичевания и сожаления, месиво рванет так, что не спасет никакой бункер.
Хватит.
Это просто день, когда что-то изменилось. Она ушла, он сам хотел этого. Человек привыкает к определенному укладу вещей, даже если этот уклад ему неприятен. Привычка – это комфорт определенности, уверенности в том, что будет дальше, через минуту, час, день, а терять этот комфорт, пусть даже мнимый, не любит никто.
Дэлл придирчиво осмотрел последний экземпляр, приставил его в конец очереди на столе и потер бровь - на коже остался темный развод.
Она не истратила ни доллара с той карты, что он ей дал.
На что в таком случае она жила, покупала подарки и устраивала вчерашний банкет? Ни единой транзакции – девственно чистая выписка. Во сколько обошелся ей «Брандт» и на что ей пришлось пойти, чтобы заполучить эту игрушку? Сколько усилий приложить?
Не важно, - ответила бы она, - важно то, что тебя это порадовало…
Хитрая лиса! Почему обнять тебя захотелось только после того, как ты ушла?
В дом он вернулся только к половине одиннадцатого.
Принял душ, переоделся, проверил сумки, стоящие у двери – все готово к погрузке, – и поднялся наверх, в кабинет. Какое-то время читал информацию, присланную Комиссией, запоминал, анализировал, делал заметки. Закончив с этим, поднялся с кресла, подошел к стене и какое-то время смотрел на коллекцию оружия, куда так гармонично влились два новых пистолета, заполнив собой пустое место в центре. Коллекция обрела завершенность. Заполнилась одна брешь, оголилась другая…
На столе, поверх папок, лежал сложенный вдвое листок – «Инструкция по изготовлению петард». Дэлл взял его в руки. Ровные строчки, выведенные синей пастой; колышущиеся над бумагой рыжие пряди, хитрый вид, колпачок ручки, вставленный меж зубов в задумчивости…
Пальцы погладили угол бумаги.
Пусть будет с собой. Может, как талисман, а может, безо всякой причины – просто будет.
Листок отправился в нагрудный карман.
*****
Следующие двое суток без сна смешались в комок стальных нервов, отработанных рефлексов и путаных картинок: шершавая поверхность стены – пальцы ощупывают место для закрепления взрывчатки, пикнувший таймер, протянувшийся по коридору луч, звук взрыва, крики, автоматная очередь. Сосредоточенный взгляд молчаливого Чейзера, сконцентрированный на очередной жертве; летящая по шоссе сквозь сумерки машина; Рен, сжимающий окурок большим и указательным пальцами…
