Скоро судьба снова свела ее с Эмманюэлем д’Астье. Барон-неудачник стал к тому времени отважным командиром Сопротивления. Вместе с двумя братьями он возглавил отряд партизан, базирующийся в их родовом поместье, основал подпольную газету «Либерасьон» («Освобождение»), а в мае 1942-го на британской подводной лодке был доставлен в Англию, где встретился с генералом де Голлем — и с Любой. Этот герой подходил ей гораздо больше, чем прежний безвольный любитель опиума. Отныне Люба Красина стала для д’Астье спутницей и музой; в своих автобиографических романах, переведенных и на русский, он называл ее Кей по первой букве фамилии. Но пока что их счастье длилось недолго; барон вернулся во Францию, чтобы налаживать связь между разрозненными группами Сопротивления. В 1944 году, с началом освобождения страны, де Голль назначил его министром внутренних дел Временного правительства. В сентябре в освобожденный Париж приехала Люба, и они зажили семьей — пока что неофициально, поскольку Грейс никак не хотела дать бывшему мужу развод.
В том же году д’Астье подал в отставку, разойдясь с де Голлем во взглядах: ему оказались ближе коммунисты, от которых он трижды избирался в парламент. Его газета «Либерасьон» сделалась рупором просоветских кругов, сам он стал членом Всемирного совета мира, а потом и его вице-председателем, считаясь одним из главных друзей СССР в Европе.
Разоблачение Сталина на ХХ съезде стало для него тяжелым ударом, а венгерское восстание в том же 1956 году привело к тому, что он осудил советских руководителей и порвал с компартией. Но какие-то контакты с Москвой у него, по всей видимости, остались: в 60-х годах он и Люба встретились в Швейцарии с бежавшей на Запад дочерью Сталина Светланой Аллилуевой, уговаривая ее не ехать в США и не публиковать свои разоблачительные мемуары. Вероятно, это делалось по просьбе советских «органов», хотя не исключено и искреннее желание барона оградить от нападок родину его жены. Памятником их любви осталась перепетая многими певцами «Исповедь партизана», сочиненная д’Астье в 1943 году в лондонской квартире Любы Красиной. А известная американская фолк-певица Джон Баэз посвятила своей подруге песню «Люба-баронесса». Муж Любы скончался в 1969 году, оставив ей двух сыновей — Кристофа и Жерома. Сама она умерла 7 июля 1991 года, окруженная большой и любящей семьей.
Жизнь «любимицы общества» Кати сложилась не так удачно. Оставив Кембридж, она стала моделью модных фотографов, включая Мэна Рэя и Фрэнсиса Гудмена; сделанные ими портреты до сих пор хранят ее красоту, в которой есть и что-то отцовское — быть может, большие, выразительные глаза слегка навыкате. С тем же Рэем у нее, по слухам, был роман; позже она сошлась с молодым журналистом Кейтом Бином, и перепись 1939 года застает их живущими в съемной квартире в Челси. В самом центре лондонской моды, на знаменитой Сэвил-роу, Катя к тому времени открыла ателье театральных костюмов. Какое-то время ее еще помнили, и ателье получало заказы, потом начались немецкие воздушные налеты, многие театры закрылись, и работы не стало. После войны она по протекции кого-то из друзей разработала костюмы для голливудской мелодрамы «Пока светит солнце», но это был последний успех. В ноябре 1946 года в официальной «Лондонской газете» появилось объявление о банкротстве «театрального костюмера Екатерины Красин, известной также как Катя и Кэтрин».
Уже немолодая, лишенная источников дохода Катя в 1950 году вышла замуж за ветерана войны, бывшего польского офицера Чарльза Чурана. После этого она вела уединенную жизнь, общаясь только с близкими, а после смерти мужа часто болела и практически не выходила из дому. Она скончалась в январе 1980 года; в сообщающем об этом бюллетене фамилия покойной превратилась в Kraissan-С hurran — к тому времени англичане забыли и бывшую любимицу общества, и ее отца-наркома. О ее смерти Людмила Матиас писала московской родственнице Людмиле Окс: «Бедная, бедная моя сестра Катя внезапно скончалась. Она была слепая уже 7 лет — очень плохо переносила слепоту, не могла справиться с вечным страхом — часто плакала и очень ослабела. К счастью, она совсем не страдала, просто тихо заснула».
* * *
Любовь Васильевна Красина умерла в Лондоне в 1958 году. Ее старший сын Владимир Кудрявский, которого Красин считал «шалопаем», как уже говорилось, после смерти отчима отказался вернуться на родину и уехал в США, где, как и многие эмигранты, упростил фамилию, став Кудреем. В 1937 году он издал не раз упомянутую книгу воспоминаний «Бывший комиссар», а годом позже скоропостижно скончался у себя дома в Нью-Йорке от перитонита. Что касается детей Любови Васильевны от Виктора Окса, то Нина в 20-х годах не раз навещала Горького в Сорренто и даже была, по семейным преданиям, его литературным секретарем, хотя это явное преувеличение. Но писатель в самом деле тепло относился к ней — в апреле 1923-го он подарил ей книгу воспоминаний «Мои университеты» с посвящением: «Нине Окс, очень милому человеку, который, я знаю, проживает на земле не зря». Позже Нина вышла замуж за офицера русской армии Федора Филиппова и поселилась в предместье Лондона, где мать купила ей маленький домик.
Младший брат Нины Андрей жил во Франции; в ряде источников указано, что он героически погиб в борьбе с нацистами, но это был его единственный сын и тезка Андре Окс, родившийся в 1925 году. Во французской Википедии, где ему почему-то приписано «армянское происхождение», сказано, что в 1944 году он, едва окончив школу, вступил в подпольную группу, ядро которой составляли бежавшие из лагеря советские солдаты. В августе, когда освобождение было уже близко, бойцы Сопротивления напали на немецкую казарму в городке Банье близ Парижа, и юный Андре был убит в перестрелке. Недалеко от места гибели ему и другим павшим в том бою поставлен памятник, а его именем названа улица. Его подруга, эмигрантская поэтесса Мария Вега (Волынцева), посвятила ему поэму «Пусик» — таким было детское прозвище героя.
Сам Виктор Окс в 1924 году был (также по протекции Красина) отправлен в Англию как представитель Нефтесиндиката — и тоже оттуда не вернулся, как и многие красинские протеже. В эмиграции он пытался стать французским писателем, сочиняя детские рассказы и детективные пьесы, но не слишком преуспел. В годы войны он остался в Париже, смог избежать депортации как еврей, но бедствовал и брался за любую работу. В последние годы жизни (он умер в 1954 году) Окс начал писать воспоминания, теперь хранящиеся в РГАЛИ, но, к сожалению, о Красине там ничего нет (зато есть в его мемуарных заметках во французской и эмигрантской прессе). Брат Виктора Борисовича Евгений остался в СССР; он был не слишком известным, но талантливым художником, мастером лирического пейзажа. Их сестра Тамара, по сцене Гаевская, стала оперной певицей и в 20-х годах уехала в Италию, где жила и пела до конца своих дней.
Последняя любовь Красина, Тамара Владимировна, формально так и не стала его женой, но фактически занимала это место, поскольку эмигрантку Любовь Васильевну надолго вычеркнули из красинской биографии. Впрочем, самого Красина в сталинские годы хоть и не убрали из партийного пантеона, как многих «верных ленинцев», но тоже вспоминали нечасто. Поэтому Миклашевскую (она до конца сохранила эту фамилию) не особенно мучили торжественными мероприятиями и вопросами о муже. Как уже говорилось, в 1924 году она с дочкой приехала из Германии в Москву и поселилась в квартире Красина, где он сам бывал нечасто. После его смерти Моссовет предоставил им квартиру в самом центре столицы, на Кузнецком Мосту.
Тамара Миклашевская некоторое время была директором Музея фарфора в усадьбе Кусково, потом работала в разных культурных учреждениях. Замуж она (как и Любовь Васильевна) больше не выходила. Эвакуация в годы войны стала для нее роковой: нестарая еще женщина подхватила какую-то болезнь и умерла в 1947 году. Тамара-младшая (отец звал ее Леной в память о Ленине) стала искусствоведом и неоднократно выступала с воспоминаниями об отце, в том числе в фильме «Красный дипломат». Ее мужем стал военный летчик Константин Тарасов, ставший в послевоенные годы профессором географии в МГУ. Тамара Леонидовна Красина-Тарасова умерла 31 мая 2014 года. Сегодня в Москве проживают ее сын, Константин Тарасов-младший, и его близкие, которые общаются со своей зарубежной родней и вместе с ней хранят память о знаменитом предке.
