Однако одно лишь отсутствие в законе нормы, разрешающей совершать ту или иную сделку, не может вести к ее недействительности. Недействительной должна быть признана сделка, содержание которой нарушает запреты закона.
К противозаконным приравниваются сделки, заведомо противные основам правопорядка и нравственности. Например, сделка о продаже ребенка. Или другой пример. Директор государственного предприятия заключает с частной фирмой невыгодную для предприятия сделку, весьма выгодную для фирмы, принадлежащей близкому директору лицу.
Это основание недействительности призвано восполнить возможную неполноту закона в области защиты наиболее важных интересов общества. Поэтому при его применении может отсутствовать ссылка на то, какой конкретный закон нарушен участниками сделки, что требует особой осторожности признания недействительности сделки по данному основанию. Необходимо также доказательство того, что участники сделки хорошо понимали ее противозаконную или антиморальную направленность. И все же рассматриваемая норма весьма целесообразна, особенно в то время, когда правовая система страны еще не достигла нужного уровня полноты и стабильности.
Пункт 2 статьи 158 Гражданского кодекса предусматривает, что лицо, умышленно заключившее сделку, которая нарушает требования законодательства, устава юридического лица либо компетенцию его органов, не вправе требовать признания сделки недействительной, если такое требование вызвано корыстными мотивами или намерением уклониться от ответственности. Статья устанавливает правило, запрещающее лицу требовать по корыстным мотивам признания недействительности сделки, которую заключил гражданин с нарушением обязательных правил либо орган юридического лица с нарушением компетенции, установленной его учредительными документами. Здесь легко проследить связь пункта 2 статьи 158 с пунктом 4 статьи 44 Гражданского кодекса.
По указанным мотивам недопустимо удовлетворение требования и физического, и юридического лица, сознательно нарушивших законодательство при заключении сделки, а затем, ссылаясь на свое же нарушение, требующих признания ее недействительной. Рассматриваемая норма соответствует принципу, хорошо известному зарубежному праву: Not go to Cort with dirty hands (нельзя идти в суд с грязными руками).
Однако нельзя отмахнуться от того, что сделка, предусмотренная пунктом 2 статьи 158, объективно может нарушать требования законодательства независимо от намерений ее участников. И это связано не только с частными интересами участника, совершившего такое нарушение, но и с публичными интересами.
Это позволяет сделать вывод, что сделка, нарушающая требования законодательства, не может быть признана недействительной по иску того, кто совершил нарушение и стремится использовать факт нарушения в собственных частных интересах. Но нарушение, задевающее публичный интерес, может послужить основанием признания сделки недействительной по иску лиц и органов, представляющих публичные интересы (лицензионный орган, налоговый орган, прокуратура).
Пункт 2 статьи 158 ГК, очевидно, имеет материально-правовой и процессуально-правовой характер, определяя не только признаки нарушения, но и возможного истца в судебном споре о признании сделки недействительной. Соответственно в подобных спорах должен определяться надлежащий истец – лицо, имеющее подлежащий защите юридический интерес.
Вот пример из практики. Российское юридическое лицо заключило с казахстанским коммерческим банком договор об открытии депозитного счета с начислением на вложенную сумму установленных договором процентов. По истечении срока договора депонент потребовал возврата своих денег с начисленными процентами. Банк-депозитарий заявил, что при открытии счета были нарушены правила о валютных операциях, поэтому он (банк) считает сделку недействительной и отказывается ее исполнять, но готов возвратить ту сумму, которая первоначально была зачислена на счет.
Полагаем, что по иску депозитария такая сделка не может быть признана недействительной, ибо нельзя собственное нарушение ставить в вину другому и защищать частный интерес под предлогом защиты публичного интереса, однако по иску компетентного государственного органа признание недействительности сделки возможно. Во всех случаях другой участник сделки, будучи невиновным, вправе получить от виновного участника полное возмещение убытков (включая неполученные доходы), вызванных признанием сделки недействительной.
Пункт 3 статьи 158 ГК устанавливает еще одно правило, ранее не содержавшееся в нашем законодательстве, специально направленное на защиту кредиторов, чьи интересы были нарушены недобросовестным должником. Сделка может быть признана недействительной при условии, что она совершена с целью уклонения лица от исполнения обязательства либо от ответственности перед третьими лицами или государством.
В прошлые годы сделки подобного рода определялись как совершенные в обход закона. Примерами могут послужить продажа, дарение или иная форма отчуждения имущества, которое, как опасается его собственник, может быть предметом взыскания по долгам, конфискации и т. п. Нередко сделки, указанные пунктом 3 статьи 158, совершаются в связи с ожидаемым возбуждением дела о банкротстве либо с целью создать видимость банкротства (лжебанкротство). Необходимым условием применения данной нормы является ненадлежащее поведение другого участника сделки (приобретателя имущества). Поэтому в случаях, когда такой участник не знает и по обстоятельствам дела не должен был знать о намерениях отчуждателя имущества, сделка не должна признаваться недействительной, ибо это нарушило бы правомерные интересы приобретателя отчужденного имущества.
Из точного смысла статьи 158 (п. 3) вытекает также, что иск о признании сделки недействительной может быть предъявлен заинтересованным лицом (например, кредитором, компетентным государственным органом), но не лицом, продавшим имущество. Это, в свою очередь, означает, что отчуждатель имущества не вправе требовать признания сделки недействительной, даже если его опасения о возможном обращении взыскания на такое имущество окажутся беспочвенными. Иск, направленный на признание сделки недействительной по указанным мотивам, нередко называют Паулиановым иском (по имени римского юриста).
Пункт 1 статьи 159 ГК устанавливает правило о недействительности сделки, совершенной без получения необходимой лицензии либо после окончания срока действия лицензии. Правило исходит из того, что обязательным условием осуществления некоторых видов предпринимательской деятельности служит получение лицензии, т. е. специального разрешения компетентного государственного органа (ст. 10 ГК). Совершение действий, требующих лицензирования, без получения лицензии является правонарушением. Подобным же правонарушением должна быть признана сделка, совершенная в случаях, когда лицензия прекратила свое действие, досрочно отозвана, приостановлена (на период приостановления) или признана недействительной (ст. 21, 22 Указа Президента РК, имеющего силу Закона, от 17 апреля 1995 г. «О лицензировании»). Сделка, нарушающая условия лицензирования, является недействительной.
Затруднения вызывают случаи, когда другой участник сделки не знал и по обстоятельствам дела не мог знать об отсутствии лицензии или тем более об истечении срока ее действия либо ее досрочном отзыве, признании недействительной. Наказывать при этих условиях такого участника сделки было бы несправедливым.
Пункт 2 статьи 159 ГК признает недействительной сделку, преследующую цели недобросовестной конкуренции или нарушающую требования деловой этики. Речь идет о сделке, не соответствующей статье 11 Гражданского кодекса. Истцами по таким делам могут быть не только лица, интересы которых нарушены совершением сделки, но и государственные антимонопольные органы.
Нарушение требований сделкоспособности участников сделки
Сделкоспособность – это юридически признаваемая возможность гражданина совершать сделки, приобретающие юридическую силу. Сделкоспособностью обладают все дееспособные граждане за некоторыми исключениями, установленными Гражданским кодексом (см. п. 3–7 ст. 159).
Сделка, совершенная подростком, не достигшим 14 лет, не должна исполняться, кроме мелких сделок, которые несовершеннолетний вправе совершать самостоятельно (ст. 23 ГК). От имени такого подростка сделка может заключаться его родителями (усыновителями или опекунами).
Несовершеннолетние, достигшие 14 лет, совершают сделки сами, но с согласия родителей (усыновителей, попечителей). Согласие может быть дано и после того, как сделка была исполнена. Некоторые сделки такой подросток вправе совершать самостоятельно (ст. 22 ГК).
Если несовершеннолетний, достигший 14 лет, совершает сделку без согласия родителей (усыновителей, попечителей), она признается недействительной лишь по требованию последних. Без такого требования сделка сохраняет юридическую силу.
