преувеличивают одно, преуменьшают другое, раскрашивают вымышленными подробностями третье. Возможно, на самом деле все было совсем не так.
— Зачем тогда ты мне об этом рассказал?
— Потому что ты попросила.
А, ну да.
Тут мне крыть было нечем.
Но я подумала, что список вопросов, которые бы я хотела задать папе Бэзилу, вырос уже просто до неприличных размеров. Если бы еще он на них отвечал…
— А в какой момент этой душещипательной истории на свет появилась я?
— В Заветах об этом точно не сказано, — брат Тайлер затянулся сигарой. — Но, полагаю, что произошло это незадолго до той решающей битвы.
— Мой отец утверждает, что не знал о моем существовании, — сказала я. — Что не присутствовал на родах и вообще не знал о беременности.
— Такое вполне может быть, госпожа, — сказал брат Тайлер. — В мирах бесконечной войны время на разных планетах течет с разной скоростью, так что твоя мать вполне могла родить тебя втайне от него. Тем более, нигде не сказано, какой у богинь обычно срок беременности.
— А как я оказалась здесь?
— Полагаю, что наш мир был выбран твоей матерью в качестве укрытия, — сказал брат Тайлер. — Она знала о грядущей войне и попыталась защитить тебя.
— От моего отца?
— От твоего отца, от его врагов, от самой себя, — сказал брат Тайлер. — Она ведь была богиней войны и похоти, и нравом обладала соответствующим.
Да, так вот послушаешь и поймешь, действительно, лучшее, что могли сделать для меня родители — это оставить в покое.
А еще я подумала о том, что если папа Бэзил действительно был тем самым рушащим миры парнем, о котором рассказывал брат Тайлер, то он возился с Пеннивайзом неприлично долго. Либо мифология все-таки преувеличивала, либо в этом мире папа Бэзил лишался части своих божественных сил.
Но не всех — он же все таки услышал мой зов и пришел на помощь.
Я поставила пустую кружку из-под глинтвейна на широкий подлокотник кресла и потерла виски, стараясь уложить все это в голове.
Помогало, прямо скажу, слабо.
— Нелегко, должно быть, узнать такое о себе, — с искренним сочувствием в голосе произнес брат Тайлер.
— Я уже почти привыкла, — буркнула я.
По крайней мере, от этих новостей в психушку я не вернусь.
Меня, конечно, тревожили все эти пророчества, но то, что по Городу до сих пор бродит неистребимый Мигель, а Реджи лежит в больнице без сознания, тревожило меня куда сильнее.
Пророчества ведь не всегда сбываются.
Зато убийцы не кончаются никогда.
— Ты, наверное, устала, — сказал брат Тайлер. — Позволь мне сопроводить тебя в твои апартаменты.
— Спасибо.
— Но сначала у меня есть к тебе одна нижайшая просьба, госпожа, — сказал брат Тайлер. — Могу ли я посмотреть на топор?
— На топор?
— Да, госпожа.
— Не вижу проблем, — сказала я. — Он в багажнике.
По лицу брата Тайлера было видно, что он немного удивился. Похоже, он считал, что я умею призывать топор в руку, как это делал мой отец. Того и глядишь, скоро он заподозрит, что я — ненастоящая Роберта Кэррингтон, а какая-то дешевая подделка, типа второй серии «Горца» или четвертой серии «Матрицы».
Я надела кроссовки, мы снова погрузились в гольф-кар и доехали до моей машины. Дождь вроде бы кончился, но на улице все еще было слишком свежо, сыро и не слишком приятно.
Я открыла багажник и достала из машины топор. Брат Тайлер смотрел на него с благоговением.
— А можно…?
— Конечно, — я передала топор ему.
Он обхватил рукоять обеими руками, и я даже немного напряглась, потому что пусть он и казался нормальным человеком, он же все равно сектант, и фиг знает, что придет ему в его сектантскую голову, и на всякий случай положила руку на рукоять «гадюки».
Но брат Тайлер не сталь пытаться пронзить топором мою якобы божественную плоть. Вместо этого он пафосно воздел его над головой.
— Впервые держу оружие, которого касалась десница бога, — сказал он. — Ты тоже каждый раз чувствуешь потоки силы, проходящие через него?
— Ну, типа того, — соврала я. Хотя на самом деле я никогда ничего подобного не чувствовала.
Да и откуда возьмутся потоки силы в обычном топоре, позаимствованном в пожарной части городка Дерри, штат Мэн?
— Я чую мощь, неподвластную простым смертным, — сказал брат Тайлер, возвращая мне топор.
Он выглядел довольно уставшим. Брат Тайлер, я имею в виду, не топор. Топору-то что будет.
Словно не просто подержал в руках орудие, которого коснулась рука бога, а пару деревьев с его помощью свалил. Хотя валить деревья пожарным топором — то еще занятие.
Тоже, наверное, довольно утомительное.
Брат Тайлер вернулся в электрокар, а я села за руль «тахо», чтобы отогнать его поближе к дому.
Мы снова встретились на подъездной дорожке, и брат Тайлер был так любезен, что сопроводил меня в мои апартаменты.
Ну, что сказать…
Это была спальня размером с футбольное поле, и в ней стояла кровать, размером с теннисный корт, а вокруг были какие-то бесконечные альковы, диваны, кресла, столики, пуфики и зеркала, и все это было в стиле «дорого-богато». Сплошное золото, красный бархат и шелк. Совершенно не в моем вкусе. За кого они меня вообще принимают?
Брат Тайлер показал мне ванную комнату, и уборную, и гардеробную, где на вешалках можно было найти наряды на любой случай и вкус, и все они, разумеется, были моего размера, пообещал утром прислать горничную (я трижды отказалась), пожелал мне спокойной ночи и отчалил по своим сектантским делам.
Кровать казалась мне слишком большой, и я боялась на ней потеряться. Надеюсь, в мое отсутствие они не устраивали здесь своих оргий…
Я села в кресло, сняла куртку и кроссовки, избавилась от части своих пистолетов.
Я чувствовала себя чужой в этом роскошном доме, но это была ерунда по сравнению с тем, что я оказалась чужой в этом мире, а в том, в котором я была рождена, царила война, которая никогда не меняется и никогда не заканчивается.
Хотя этот мир тоже был далек от совершенства, но моя мама выбрала для меня именно его. А может, у нее и выбора-то особого не было. Кто знает, как работают эти божественные переходы между мирами.
Куда дверь открылась, там и оставила…
В местной ванне можно было помыть слона. Может быть, даже двух слонов. Может быть, при небольшой доле фантазии, они могли бы даже заняться там чем-то более интересным…
Я вышла оттуда, завернувшись в банный халат (пистолет в кармане), стащила с кровати подушку и одно из многочисленных одеял и устроилась
