– Джеф не сможет ничего мне сделать, пока рядом со мной офицеры полиции.
– Только поэтому я не приехал и не забрал тебя раньше. Вчера вечером я ждал возле больницы, пока не увидел, как уезжает Джеф. Тогда я понял, что ты в безопасности. Большую часть дня ты провела в окружении мужчин с бейджами.
Но что произойдет, когда они соберутся и разъедутся по домам, так как у них нет улик против него? Ты сыграла своими козырями. Ты его обвинила. Как ты думаешь, какое это произвело на него впечатление, если он и без того уже был готов тебя убить?
Весомый аргумент. Даже если Джеф представит железобетонное алиби, Эмори никогда не будет снова доверять ему, не почувствует себя комфортно наедине с ним. Больше никогда.
– Согласна, мой план неудачен. А у тебя план есть? Что ты намерен делать?
– С камнем?
– Со всей ситуацией. С тем, что ты знаешь о Джефе. Со мной.
– Я пока не знаю.
Эмори подумала о Флойдах, страдающих на больничных койках.
– Но ты останешься в рамках закона, верно?
– Я пока не знаю.
Раздосадованная чуть ли не до слез, она сказала:
– Расскажи мне о Виргинии.
– Нет.
– Пожалуйста.
– Нет!
– Я хочу знать, что ты сделал!
– Нет, не хочешь! – Его крик эхом отозвался от стен фургона. Через несколько секунд он низким голосом добавил: – Поверь мне. Ты этого не хочешь.
Его напряженный голос, немигающие глаза напугали Эмори. Она попятилась.
– Возможно, ты прав. Может быть, я не хочу знать. – Судорожно озираясь по сторонам, она спросила: – И почему только я приехала сюда с тобой?
– На это я отвечу, – Хэйес сделал несколько шагов в ее сторону. – Я не тащил тебя с того балкона и не заставлял ехать сюда со мной. Но если бы потребовалось, я бы поступил именно так.
Он дал ей время обдумать его слова, потом сделал еще шаг к ней и приближался до тех пор, пока его лицо не нависло над ней.
– Если бы мне пришлось, я бы скрутил тебя по рукам и ногам и унес. Потому что я бы предпочел, чтобы ты избегала меня, чтобы ты мучилась от страха и недоверия, как это происходит с тобой сейчас, чтобы ты была какой угодно, только не мертвой.
В этом не было поэзии, но была глубина и сила. Ее сердце переполняли эмоции. Эмори протянула руку, чтобы коснуться его щеки.
Но ей это не удалось. Хэйес перехватил ее за запястье и убрал от своего лица. Когда он наконец отпустил руку Эмори, он кивнул в сторону коридора и хрипло приказал:
– Иди в постель. Запри дверь, если так ты почувствуешь себя в безопасности.
* * *
Он ждал.
Она не шевельнулась.
Эмори по-прежнему спокойно смотрела на него, доверяя, принимая. Он ждал совершенно другого.
– Ладно, – прорычал Хэйес, – ты сама напросилась.
Он схватил ее за талию, развернул лицом к стене, стащил с нее свитер, потом все с той же грубостью освободил ее от сорочки. Бретельки ее бюстгальтера слетели с плеч под его нетерпеливыми пальцами, и груди Эмори остались неприкрытыми. Он сорвал его, потом поднял ее руки, положил их ладонями на стену и накрыл их своими, пристраиваясь сзади нее.
Он слегка прикусил ее шею сбоку, желая оставить на ней свою отметину, отлично осознавая, что он не имеет на нее никакого права, даже права хотеть ее.
– Напугана?
– Нет.
– Значит, я делаю что-то неправильно.
Его поцелуи-укусы побежали вниз по ее шее. Эмори застонала от возбуждения, а не от страха. Хэйес прижался к ее ягодицам, давая понять, что настроен решительно.
– А теперь ты боишься?
Вместо того, чтобы отшатнуться, она подалась назад, сливаясь с ним еще теснее, усиливая нажим и заставив его прошипеть сквозь зубы:
– Ты играешь с огнем, Док.
Когда Эмори повторила движение и потерлась о него, он убрал свои руки с ее рук и вслепую расстегнул на ней джинсы. Не слишком нежно он запустил руку в ее трусики, сунул ее между бедрами Эмори и нашел ее горячей, влажной и набухшей от того же властного желания, которое пульсировало в нем.
Его пальцы согнулись, уходя в нее. Он потер волшебную точку и почувствовал, как участился ее пульс. Он хрипло прошептал ей на ухо:
– Я хочу быть здесь. Прямо сейчас.
Он развернул ее лицом к себе, поднял и прижал к себе, потом понес через короткий коридор в спальню. Он поставил ее на пол у кровати, и Эмори принялась освобождаться от остатков одежды с такой же поспешностью, с какой он снимал свою.
Он уже стоял обнаженным, когда она еще не сняла второй сапог. Отбросив в сторону покрывало, он сел на край кровати и потянулся к ней в ту же секунду, когда она избавилась от нижнего белья.
Поставив Эмори между своими бедрами, он подхватил ее грудь, взял в рот сосок и с жадностью, почти с отчаянием, втянул его. Потом он обнял ее, подтолкнул ближе к нему и прижался лицом к ее податливому животу, потом спустился ниже к сладостному мускусному треугольнику.
Потершись о него носом, он пробежался пальцами вверх и вниз по ее бедрам, потом раздвинул их с большей властностью, чем требовалось, потому что теперь уже было ясно, что ее доверие к нему, как это ни удивительно, было непоколебимым.
Его рот приготовился к сладостной атаке. Его язык вошел в нее один раз, второй, третий, пробираясь все глубже, потом принялся поглаживать нежную плоть, вырывая у нее прерывистые вздохи, которые превратились в протяжный стон, когда он втянул в рот маленький тугой центр ее наслаждения.
Но он не хотел, чтобы она кончила, пока он не окажется внутри ее. Он уложил Эмори на постель, встал на колени между ее поднятыми бедрами и собрался уже опуститься на нее, когда она остановила его.
– Подожди!
– Я не могу.
Но он смог – и сделал это, – когда она приподнялась, положила ладони ему на ягодицы и взяла в рот головку его члена. Наслаждение было так велико, что он сцепил зубы и даже не подозревал, с какой силой это сделал, пока ее язык не нашел чувствительное местечко, а он не попытался заговорить. Он задохнулся и сумел выдавить из себя:
– Боже, я думал, мне снится то, как ты это делаешь.
Еще несколько секунд, и он взмолился:
– Док, хватит. Перестань.
Он отодвинул ее голову от себя, но она успела поцеловать его татуировку.
Когда Эмори откинулась на спину, он опустился на нее, вошел в нее, двигаясь вперед до тех пор, пока они не стали максимально близки. Потом он перенес тяжесть своего тела на нее и зарылся лицом в ее шею.
– Ты меня погубишь. Но черт меня побери, если я могу себе помочь.
Он приподнялся, не отрывая глаз от ее зрачков, и начал входить в нее все глубже.
И это было невероятно, не только потому, что она была восхитительно тугой и шелковистой. Она такой была. Не только потому, что она отвечала в нужное время на каждое короткое быстрое движение и на каждое долгое скользящее движение. Она это делала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
