– А вместо этого я присоединился к толпе возле больницы.
Это поразило ее.
– Ты был там?
– Старался держаться как можно незаметнее. Тебя проводили внутрь. Джефа задержали репортеры, которым нужно было что-то для репортажей. Мне не показалось, что он возражал против такого внимания. Весь такой напыщенный, самодовольный, он прошел совсем близко от меня. Достаточно близко, чтобы я хорошенько рассмотрел застежку-«молнию» на его лыжной куртке.
– Ты заметил, что на ней не хватает подвески.
– И тогда я понял, что оставил себе на память о тебе, – Хэйес дал Эмори время осознать его слова. – Я не могу отличить одну дизайнерскую эмблему от другой. Поначалу я решил, что это от твоей куртки для бега. Вчера я все понял. Это упало с куртки Джефа, когда он напал на тебя.
– И оставил меня умирать.
Хотя Эмори и сама начала подозревать, что Джеф так или иначе замешан в этом деле, ей было сложно и больно принять, что муж мог быть таким хладнокровным и бессердечным, настоящим предателем. А вот Хэйес рисковал всем, чтобы защитить ее.
Заглянув ему в глаза, она сказала:
– Ты пришел за мной.
– Я не мог оставить тебя ему. Мне и без того было трудно отвезти тебя назад. Хотя тогда я не знал, что он хотел тебя убить.
Джек Коннел мог ничего ей не рассказывать. То, что агент рассказал ей о Хэйесе Бэннеке, не оказало на нее никакого влияния. Ей отчаянно хотелось, что он прижал ее к себе и заставил задохнуться от одного из его поцелуев. Эмори сделала шаг к нему, но он удержал ее на расстоянии.
– Между мной и тобой все равно ничего не может быть, – прошла целая секунда, пока он не добавил: – Если бы такое было возможно, я бы уже был с тобой.
Мужчина говорил низким рокочущим голосом, полным плотских намеков.
Голос Эмори дрожал от эмоций.
– Коннел спрашивал меня, не собирался ли ты уехать.
– Он меня знает. Ничего не изменилось. Я снова исчезну. Но только когда буду уверен, что твоего мужа-ублюдка посадили, – он жестом пригласил ее сесть. – Давай поговорим.
Эмори попятилась к встроенному дивану и присела на краешек подушки. Хэйес выдвинул стул из-за обеденного стола, поставил его перед ней и оседлал.
– Должен сказать, что ты ни капельки не удивлена тем, что Джеф виноват.
– Он сам себя выдал. Вчера вечером он спросил, кто склеил мои очки.
Эмори рассказала о своей панике и о разговоре с Элис.
– Я повторяла свою историю несколько раз и уже начала сомневаться, насколько хорошо все помню. Элис разумно указала мне на то, что я была измучена, пью лекарства, и она поклялась, что Джеф не мог причинить мне вреда. Но это не выходило у меня из головы. Сегодня вечером я напрямую спросила Джефа об этом. Он сумел объяснить, как он узнал, что очки были сломаны, но явно занял оборонительную позицию.
– То есть?
– Я давно подозревала, что у него роман на стороне. Я спросила его, так ли это, и он признался. Признался он и в том, что злился на меня. Не без оснований, правда, – добавила Эмори. – Но куда сильнее, чем мне казалось.
Хэйес нахмурился.
– Проблема в том, что злость это мотив, но не доказательство.
– Брелок это доказательство.
Он покачал головой.
– Ты могла сама сорвать его с куртки Джефа и выставить мужа в плохом свете. Месть за его измену. Или детективы знают о его романе?
Эмори с сожалением кивнула.
– Стоило мне поднять вопрос о пропавшем брелке с застежки-«молнии» на его куртке, он бы придумал, где и как его потерял. И это было бы мое слово против его.
– Тогда я был прав, когда сохранил камень, которым тебя ударили.
– Об этом я забыла! – воскликнула Эмори. – Он все еще у тебя?
– О да. Падение с высоты роста могло вызвать сотрясение мозга. И даже рану на голове. Но от удара, полученного тобой, на камне остались волосы. Это меня встревожило достаточно, чтобы я решил забрать камень с собой. Это еще одна из причин, по которой я не отвез тебя в отделение скорой помощи, когда нашел тебя. Если этот камень был оружием, тот, кто его швырнул…
– Остается угрозой.
– Верно. Как оказалось, я был прав. Джеф оставался угрозой до той секунды, когда ты взяла меня за руку на том балконе.
– Почему ты не поделился своими подозрениями со мной, как только я пришла в себя? Почему не объяснил мне причину своего нежелания везти меня в больницу?
– В том состоянии, в котором ты была, разве тебе стало бы лучше, если бы я принялся спрашивать, кто хочет тебя убить?
Она сумела придать лицу огорченное выражение.
– По твоей логике я отлично подходил на роль злодея, – сказал Хэйес. – Потом ты нашла этот чертов камень, и для тебя картинка сложилась.
– Он выглядел таким угрожающим, – Эмори вспомнила, как она испугалась, увидев камень. – Можно ли снять с его поверхности отпечатки пальцев? И что это даст?
– Эксперты определят, что на этом камне твои волосы и кровь.
– Но прокурору все равно придется доказывать, как они туда попали. Несчастный случай? Намеренный удар?
– Не знаю, какая польза будет от этого камня, но хорошо, что он у нас. Кто расследовал твое исчезновение?
После того, как она рассказала ему о Найте и Грейндже, он спросил:
– Насколько ты им доверяешь? Даже при наличии двух улик, которые ставят под сомнение твое «падение», примут ли они тебя всерьез или сочтут всего лишь ревнивой и мстительной женой?
– Я не уверена, – честно ответила Эмори.
– Прежде чем ты высунешь голову, ты должна быть уверена в них, Док.
– Джеф им не нравится, но они вели себя почтительно и извинились за то, что подозревали его. Они перестали доверять мне, когда увидели видео.
– Видео?
– Ах да, ты же об этом не знаешь.
К тому моменту, когда она закончила свой рассказ, Хэйес качал головой, недовольный собой.
– Я беспокоился о сигнализации, о датчиках движения и камерах безопасности, но о камере для наблюдения за няней я даже не подумал. Надо запомнить на будущее.
– В следующий раз ты совершишь преступление класса Эйч.
Он поднял бровь.
– Ты много узнала сегодня.
– Больше, чем мне хотелось. Так о чем я говорила?
– Они перестали тебе доверять.
– Они хотели знать, кто был моим сообщником, и они мне не поверили, когда я сказала, что не знаю твоего имени. Они спрашивали братьев Флойд, потом Полину и Лизу. Все сделали вид, что у них амнезия, как только речь зашла о тебе. И это очень раздосадовало Найта и Грейнджа.
Эмори рассказала об экскурсии в хижину.
– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это.
Она грустно улыбнулась.
– Намного неприятнее было видеть, как они разорили твое жилище.
– Это всего лишь дерево и железо, Док.
– Я знаю, но оно имело для меня… значение. Я была рада, что Джеф не зашел внутрь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
