найти мою мать. Марико следует немедленно скрыться, прежде чем Року обнаружит, что она пропала.
Проходя мимо него, Марико замедлила шаги. Повернулась, глядя ему в лицо.
– Спасибо, Райдэн.
Он кивнул. Затем они быстро пересекли лабиринт и поднялись по лестнице. Хотя Райдэн знал, что должен быть все время начеку, это все равно застало его врасплох. Вот почему он не понял, что произошло, пока не стало слишком поздно.
Кинжал вонзился глубоко в нагрудник Райдэна, его кончик аккуратно вошел в его кожу. Удар заставил Райдэна остановиться на полпути, его ноги дрогнули. Но он не упал мгновенно. Фигура бросилась из темноты. Безумный визг, последовавший за этим, превратил кровь Райдэна в лед.
Его брат. Року.
– Райдэн! – крикнула Марико.
Сразу же за этим Такэда Ранмару выхватил Фуринкадзан из ножен. Его лезвие вспыхнуло белым. Року схватился за рукоять кинжала, вонзенного в грудь Райдэна, пытаясь его вытащить. Когда тот не сдвинулся, он толкнул Райдэна на Ранмару, который тут же отдернул свое оружие, чтобы не ранить принца.
Этот отвлекающий маневр подарил Року время, которое ему было нужно.
Он повернулся к Марико и напал на нее.
В следующее мгновение Марико схватила Року за испачканный халат. Он вцепился в ее горло, и они рухнули на каменный пол. Марико двинулась, заставляя их перекатываться, пока они боролись.
Они не останавливались, приближаясь к лестнице.
Дочь Хаттори Кано намеревалась сбросить их тела в подбрюшье замка. Такэда Ранмару осознал это в то же мгновение, что и Райдэн.
Он схватил Марико за руку, дергая к себе.
Райдэн заковылял к своему брату, чье тело остановилось на волосок от верхней ступени лестницы.
– Изменник, – прошипел Року. Кровь капала с его растрескавшихся губ. Его грудь вздымалась неглубокими вздохами. – Думаешь, это конец? – Он закашлялся. – Я убью тебя и буду смотреть, как горит твоя мать. Твоя шлюха жена умрет вместе с ней. Я вернусь в город и возьму то, что по праву…
Райдэн пнул его вниз по лестнице.
Это не была быстрая смерть. Небесный владыка Ва не собирался уходить спокойно. Его крики эхом отдавались от стропил, отражались от камней. Память о криках его брата, несомненно, будет преследовать Райдэна долгие годы.
Но когда Император Ва замер у подножия лестницы, не печаль сжала горло Райдэна.
А горький привкус облегчения.
Причитающееся Смерти
Маленький воробей Канако доставил новости в ее лунный павильон. Он следил за Райдэном во время встречи ее сына с сыном Такэды Сингэна. Он наблюдал, как они спустились в недра замка Хэйан и вскоре вышли оттуда вместе с Хаттори Марико. Он передал весть о том, что Райдэн был ранен, но не смертельно.
Он сообщил Канако, что Минамото Року больше нет.
Наконец-то. Бык положил конец правлению крысы.
У нее пересохли губы и стянуло горло. Канако прислушалась. Она с трудом села. Позвала на помощь. Позвала кого-нибудь – кого угодно, – кто мог засвидетельствовать ее триумф. Но ей потребовались почти все ее силы, чтобы добраться из ее покоев в лунный павильон.
Никто не слышал ее слабых призывов. Никто не пришел ей на помощь. Да и с какой стати?
Она приехала в Инако в одиночестве много лет назад. Отвергла любые советы и помощь. Позволила избегать себя при дворе, все во имя великой цели.
И теперь ее сын станет императором.
Настало время для Канако покончить с мародерами и ее помехами. Они послужили своей цели. Канако собрала свои мысли в тугой клубок глубоко в живот, намереваясь открыть свой разум и освободить эти души от ее оков.
Но у нее не было сил.
Она снова позвала на помощь.
И снова никто не ответил.
Канако хотела бы, чтобы Райдэн был здесь. Паника медленно свернулась вокруг нее, как смертельные объятья змеи. Она не могла контролировать людей, которых выпустила в город. Она была слишком слаба. Ее силы исчезли.
– Помогите, – еще раз прошептала она. Она упала, щекой прижимаясь к полированному деревянному полу, его поверхность холодила ее кожу.
– Моя госпожа? – нечеткий голос прервал мысли Канако.
Две пары шагов прогрохотали по полу. Первый человек – молодая женщина – опустилась на колени рядом с ней.
– Госпожа Канако? – позвала девушка.
Канако посмотрела вверх. Даже сквозь туман перед глазами она узнала девушку. Это была сестра Асано Цунэоки, Юми. Та самая девушка, которой Канако поклялась отомстить за проступки ее брата той ночью в крепости Акэти.
Странно, каким далеким это казалось в этот момент. Какой нелепой была мысль о мести в момент триумфа.
Вторая группа шагов остановилась рядом с ней. Они были тяжелее. Решительные, мужские. Надежда согрела ее грудь. Может быть, ее сын наконец-то нашел ее. Может быть, они могли бы порадоваться вместе.
– Госпожа Канако.
Она узнала этот голос. Он был не тем, который она больше всего хотела услышать.
Хаттори Кэнсин.
– Я не госпожа, – сказала Канако. Она заставила себя открыть глаза. Заставила себя посмотреть на молодого мужчину и девушку, склонившихся над ней. Возможно, ее прошлое и ее будущее в другой жизни. – Меня зовут Ода Канако. Я внебрачная дочь рыбачки и даймё. Я была рождена для величия. – Канако закрыла глаза. – И вот как я этого добьюсь. – Она прижала ладонь к полу лунного павильона, укореняясь в его магии.
Из последних сил она заставила серебро ее кольца превратиться в паука. Демон поглотил ее зрение, ее мысли превратились в месиво крови и страха.
Посреди всего этого она продолжала цепляться за образ своего сына. Образ мальчика, который, как знала Канако, однажды станет великим мужчиной.
Но все имело свою цену.
Канако позволила пауку поползти по ее сломанному телу. Пусть смерть заберет то, что ей причитается.
* * *
Повсюду вокруг города Инако шатающиеся существа застыли. Повалились на землю там, где стояли. Они не двигались, хотя в их венах все еще слабо бился пульс. Вскоре они начали пробуждаться – потерявшие воспоминания, с телами, разрывающимися от боли из-за мучений, через которые они прошли.
Когда порядок начал восстанавливаться, прежние крики превратились в благодарный плач.
На территории замка, сразу за лунным павильоном, из бесцветного мира появилась юная девушка. Половина ее лица была обезображена шрамами.
На ее груди горел отпечаток руки.
Эпилог
Марико брела вдоль бурлящего ручья, на ее сердце было спокойно. Она только что была на городском празднике в честь их нового императора. Часть ее все еще была удивлена
