запрокидывал голову, когда смеялся. Мои глаза слезились. Я никогда не любила Генри, но он был хорошим другом и подарил мне Этту. Я всегда буду благодарна ему за это.
— Нет, мы можем отложить кое-что для Этты, — сказал Тревор. — Но я получил то, что хотел, когда было прочитано завещание Гена, и я пришел, чтобы найти тебя.
— Странно, как все происходит, не так ли? — тихо спросила я, прислонившись спиной к груди Тревора и рассматривая маленькие кусочки жизни Генри, разложенные на полу.
— Да, так и есть. — Он поцеловал меня в шею, затем прошептал мне на ухо. — Ты собираешься остаться со мной?
Я тяжело сглотнула и кивнула, сразу же почувствовав облегчение вместо ожидаемой паники.
— Хорошо. Ты еще любишь меня?
— Я люблю тебя, — подтвердила я, повернувшись, чтобы посмотреть Тревору в глаза. — Но мне нужен душ, ты не поверишь.
В уголках его глаз появились морщинки, когда он понял, что я пытаюсь пошутить.
— Слишком поздно, — сказал он. — Ты больше не можешь прятаться.
Как ни странно, я даже не хотела.
* * *
Мы провели день, играя с Эттой и щенком, которого она начала называть своим. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько укоренившейся на одном месте. Наши квартиры и дома всегда казались мне остановкой, мы никогда не оставались там надолго. Даже дом моего отца казался временным, пока я снова не встала на ноги. Дом Тревора был другим. Это было похоже на место, где мы могли провести всю свою жизнь, где Этта могла покрасить свою комнату в любой цвет, который она хотела, и когда-нибудь пригласить своих друзей на ночевку.
Я была счастлива. Искренне.
Вот почему после того, как ужин был убран и Тревор прижался к Этте на диване, я надела куртку и взяла ключи от машины.
— Куда, по-твоему, ты идешь? — спросил Тревор, дразняще перегнувшись через спинку дивана, чтобы схватить меня.
— У нас очень мало туалетной бумаги, — сказала я с гримасой, заставив его рассмеяться.
— Я могу съездить, — сказал он, двигаясь так, словно собирался встать с дивана.
— Нет, все хорошо. — Я положила руку ему на плечо и наклонилась, чтобы поцеловать. — Очень интересно хоть раз поехать одной.
— Я иду, — сказала Этта, поднимаясь с того места, где только что лежала.
— Нет, мы отпустим маму, пока мы смотрим фильм, — ответил Тревор, притягивая ее к себе на колени.
— Нет, я тоже иду.
— Я думаю, у нас есть мороженое, — прошептал Тревор, немедленно подавляя ее протесты.
— Я скоро вернусь, — пробормотала я, выскользнув из комнаты до того, как Этта снова начала ныть.
У меня заурчало в животе, когда я отъехала от дома. Мне не хотелось лгать Тревору, но я знала, что если скажу ему, куда направляюсь, то он либо попытается остановить меня, либо захочет пойти со мной. Мне нравилось, что он так защищал нас, но мне нужно было сделать это самой.
Я никогда раньше не была в доме родителей Тревора, но знала, что смогу найти его методом исключения. На участке дороги, окаймляющем территорию, было всего три подъездных пути, и я уже побывала на двух из них. Было довольно трудно ориентироваться в темноте, тем более, что все подъездные пути были такими длинными и извилистыми, но, в конце концов, я поняла, что нашла нужное место, когда увидела машину Элли, припаркованную перед красивым одноэтажным домом.
Меня немного трясло, поэтому я спрятала руки в карманы, как только постучала в дверь. В глуши было так тихо, что я могла слышать звук телевизора в доме и топот шагов, приближавшихся к тому месту, где я стояла. Когда Майк открыл дверь, его брови удивленно приподнялись.
— Привет, Морган, — поздоровался он, делая шаг назад, пропуская меня внутрь. — Что тебя привело?
— Привет Майк. — Я попыталась улыбнуться ему, но нервы превратили это в гримасу. — Элли здесь?
— Конечно. — Майк заколебался и посмотрел мимо меня. — Трев с тобой?
— Нет, только я, — тихо сказала я.
Он закрыл за мной дверь, не говоря ни слова, затем почесал подбородок. Через мгновение он кивнул.
— Она вернулась в мастерскую, — сказал он, кивнув в сторону коридора. — Я покажу тебе.
Элли сидела за длинным столом, заваленным клочками бумаги и фотографиями. Она была так поглощена тем, над чем работала, что не сразу подняла глаза, когда мы подошли к дверям. К тому времени, когда та прекратила свои действия и подняла глаза, Майк уже ускользнул — или спрятался в укрытие — и я была единственной, кто стоял там.
— Да? — спросила Элли ровным голосом.
У меня были подготовлены все эти ответы, когда она спрашивала, почему я здесь, или обзывала меня, или выгоняла меня из своего дома, но у меня не было ничего запланированного для такого рода приема.
— Гм. — Я сжала кулаки в карманах пальто.
— Я занята кое-чем…
— Почему вы меня ненавидите? — спросила я, и ее пренебрежительные слова вызвали у меня небольшое отношение. — Вы даже меня не знаете.
— И чья это вина? — спросила она, бросая бумагу на стол.
— Вы шутите, верно? — выпалила я — Я пыталась познакомиться с вами. Я пригласила вас к себе домой.
— Тогда настроила моего сына против меня.
— Я этого не делала, — выдавила я.
— Спасибо, — сказала она снисходительно.
— Если это то, что, по-вашему, произошло, мне очень жаль. — Мой голос был более чем приятным, хотя мне хотелось развернуться и уйти прямо из этого дома.
— Это все?
— Я думаю, что мы начали не с того… — попыталась начать я, но остановилась, когда она фыркнула.
— Я уже сказала, что сожалею и все прояснила, — ответила она.
Мне понадобилось все, чтобы не сорваться на нее. Я никогда ничего не делала этой женщине, и, похоже, у нее были серьезные проблемы со мной. Я просто этого не поняла. Подумала уйти, но только на секунду.
— Послушайте, — сказала я, прислонившись к дверному косяку, как будто собиралась задержаться там на какое-то время. — Я здесь по одной причине.
— У меня больше нет свободных сыновей, — пробормотала она. Это был удар ниже пояса,
