— Только бы она была жива! — не удержалась от возгласа Мария.
— Сердце подсказывает мне, что это так и есть, — ответила Маргарита. — Ты вырастила мою дочь, а я не пожалею сил, чтобы найти твою.
Лусия, пришла в монастырь, со слезами бросилась к Марии:
— Мамочка, прости меня! Я так мучила тебя, обижала … Лишь теперь мне стало ясно, что ты во многом была права. И еще я понял, насколько люблю тебя!..
Они сидели обнявшись и впервые в жизни говорили как подруги. Лусия упрашивала мать вернуться домой, обещала всячески оберегать ее. Но Мария ответила, что должна уехать в длительное путешествие:
— Не могу тебе сейчас сказать, куда еду и зачем, но ты знай, что я люблю тебя и постараюсь возвратиться как можно скорее.
Затем она представила Лусии Маргариту:
— Доверяй ей во всем, как если бы она была твоей матерью. И запомни, что у нее ты всегда найдешь поддержку и защиту.
Маргарита трепетно обняла свою дочь, и ей стоило больших усилий сдержать подступившие слезы.
Тем временем Виктория оставила дочь под присмотром Гонсало и тоже направилась в монастырь Успения Богородицы — устраивать туда Камилу.
Для Мариано это стало своеобразным сигналом: он понял, что больше нельзя медлить ни секунды, а потому, тайком пробравшись на кухню, уговорил Домингу предупредить Камилу и отвлечь внимание Гонсало.
Старая служанка согласилась взять на душу и этот невинный грех.
Но, оказавшись наконец в объятиях Мариано, Камила сказала, что не может уехать, не повидав тетю и не простившись с ней.
Так они все сошлись в стенах монастыря — Мария, Виктория и их дочери.
Лусия еще не успела уйти, когда к Марии прибыли Камила и Мариано.
— Тетя, благословите нас, — попросила Камила.
Мария пожелала им счастья, Лусия поцеловала кузину, пообещав сохранить их побег в тайне.
Затем все, в том числе и Маргарита, вышли во двор — проводить влюбленных беглецов.
И тут столкнулись с Викторией, которая только что поговорила с настоятельницей и уже собиралась и уже собирались идти домой.
Нетрудно представить, какой гнев охватил ее при виде этой компании
— Камила рядом с ненавистным Мариано, да еще и наперсница Мария, и предательница Лусия!..
Словно разъяренная пантера, бросилась Виктория к дочери и, ухватив ее за руку, потащила Камилу обратно в монастырь. Но Мария преградила ей дорогу:
— Отпусти ее! Камила имеет право быть счастливой!
Виктория, не помня себя, закричала на сестру:
— Уйди, змея, воровка! Ты поломала мне жизнь, украла у меня все — родителей, дом, любимого человека, — а теперь добралась и до моей дочери! Ненавижу тебя, ненавижу!
— Наконец-то ты заговорила искренне, — с горечью произнесла Мария. — Я долго не хотела верить в то, что ты пытаешься меня извести. Думала, это все происки Гонсало. Но, видимо, жизнь тебя так ожесточила, что я больше не узнаю в этой злобной женщине мою сестру.
— Да, я переродилась, — подтвердила Виктория. — И в этом — твоя вина!
— Что ж, прости меня, если сможешь, — ответила Мария. — А насчет мести — ты можешь быть довольна: я должна признать, что живу в аду. Может, тебе хоть теперь станет немного легче…
Увлеченная открытой схваткой с сестрой, Виктория отпустила руку дочери, и Камила. Бросив на мать прощальный взгляд, полный горечи и любви, тихо удалилась с Мариано.
Лусия же, с ужасом наблюдая за матерью и теткой, сжала руку Маргариты и попросила:
— Умоляю вас, не отпускайте маму одну! Удержите ее здесь или поезжайте вместе с ней! Я за нее боюсь.
— Хорошо, доченька, хорошо, — ответила Маргарита. — Я не оставлю Марию, не волнуйся.
На следующий день она вместе с Марией собралась в дорогу. Но прежде чем отправиться на поиски повитухи Рамоны, Мария тайком встретилась с Домингой и рассказала ей о подмене детей.
— Простите меня, госпожа, — заплакала та. — Не уберегла я вашу малютку!
— Не надо плакать, Доминга, — сказала ей М ария. — Даст Бог, я найду ее. А ты береги Лусию. Только тебе могу ее доверить!
Весть о гибели Фунеса всколыхнула в Августо новый приступ ненависти к индейцу — более удачливому сопернику, которого выбрала Милагрос.
— Разрешите мне самому отправиться на поиски этого бандита и отомстить за гибель друга, — сказал он генералу, и тот одобрил рвение лейтенанта.
На сей раз Августо с чистым сердцем мог сказать Лусии правду — что отправляется на задание, а потому просит не волноваться, если его долго не будет.
Гонсало же вновь завел речь о предстоящей свадьбе, надеясь ее ускорить, и напомнил, что хотел бы познакомиться с родителями жениха.
— К сожалению, это теперь невозможно, — ответил Августо. — Потому что мой отец … умер. А мать … После смерти отца она слегла …
Гонсало посочувствовал будущему зятю, и на том они расстались.
Августо было известно о решении, суда, поэтому он сразу же направился в «Эсперансу», не сомневаясь, что найдет своего соперника именно там.
Катриэль и Милагрос действительно жили в «Эсперансе», наслаждаясь своим счастьем. Вместе с ними был и Хуансито, и, конечно же, верный Браулио.
Милагрос, никогда не имевшая собственного дома, никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она здесь — хозяйка. А Хуансито и вовсе казалось, будто он попал в сказочную страну, где рядом с людьми вольготно живут лошади, коровы и маленькие пушистые жеребята.
Катриэль пригласил к себе своих друзей — индейцев, представил им жену и сказал, что они с Милагрос мечтают сделать эту землю цветущей для всех — независимо от расовой принадлежности.
С утра до вечера он работал не покладая рук, и рядом с ним все время находился Хуансито, стараясь перенять навыки земледельца. Катриэль очень привязался к мальчику и однажды отдал ему таинственный крест:
— Храни его как самое дорогое из моих воспоминаний, потому что и мое прошлое принадлежит тебе, сынок.
Милагрос очень растрогалась, услышав эти слова.
— Я благодарна тебе за то, что ты так любишь Хуансито, — сказала она, целуя Катриэля, — но моя мечта: иметь еще несколько ребятишек, похожих на тебя.
— Пусть мальчики будут похожи на меня, — согласился он, — а девочки — непременно на тебя!
Так они миловались в своем благодатном имении до той поры, пока солдаты, направляемые лейтенантом Монтильо, не напали на них у реки, во время рыбной ловли.
Августо отдал приказ: стрелять по индейцу, но Милагрос внезапно бросилась под пули, стремясь заслонить собою мужа.
Плот, на котором находились Милагрос и Катриэль, перевернулся, а их бездыханные тела тотчас же ушли под воду.
