что детдомовцы являлись не вполне детьми – скорее, мы были несовершеннолетними обалдуями, которые зачастую не ведали, что творили! Это, конечно же, нисколько нас не извиняет, но все же немного объясняет причину столь неадекватного поведения. В данном случае, мы представляли себя отважными советскими партизанами, которые атакуют вражеские танки и самоходки из леса, вплотную подходящего к самой дороге, что давало нам возможность оставаться незамеченными за толстыми стволами деревьев и легко уходить от погони при необходимости.
Однажды мы додумались даже до того (руки бы нам оторвать за это!) что смастерили из старых, уже негодных к носке вещей человекоподобную тряпичную куклу и в темноте подбросили ее на дорогу. Надо было видеть вылезшие из орбит глаза несчастного водителя – ему показалось, что он на самом деле случайно сбил человека! Но зато с каким невероятным облегчением парень этот растерзал потом ненавистное ему чучело, убедившись, что это был всего лишь жестокий розыгрыш, а он стал жертвой беспощадной детской изобретательности.
Слава Богу, наша так называемая «диверсионная деятельность» ни разу не привела к аварии (все-таки интенсивность движения на прилегающей к детскому дому дороге была не высока, и мы не ставили перед собой цели организовать столкновение машин – нам хотелось всего лишь хорошенько повеселиться). Однако, я могу представить себе весь ужас водителя, у которого перед капотом вдруг выкатывается пущенная стрелой из-за деревьев автомобильная шина! Я бы и сам на его месте прибил шутников, пытающихся развеселить себя таким, мягко говоря, необычным способом! Но разве этих маленьких разбойников поймаешь?!..
К машинам вообще у детдомовских мальчишек отношение было почти благоговейное. Они с восторгом обсуждали марки известных им авто, и до хрипоты спорили по поводу ходовых качеств той или иной советской машины. Про иномарки в этих спорах речь никогда не заводилась, потому что в СССР в ту пору их еще не было, а если и были, то детдомовцы про это толком не знали, поскольку ничего подобного на улицах не видели. Но вот «Москвичи», «Лады», «Нивы» и «Волги» не сходили с языка советских подростков. А уж проехаться на какой-нибудь «тачке» было верхом блаженства для любого детдомовца!
Я бы тоже не отказался от такого удовольствия, и все-таки никак не мог понять, что мои друзья находят во всех этих машинах? Придумали, блин, из-за чего спорить: авто оно и в Африке авто! Мне было жалко тратить свое время на то, чтобы болтать об автомобилях. Я считал это чем-то сродни женским разговорам о шмотках – также непродуктивно и бессмысленно. В последующие свои годы я так и не сел за руль именно по причине своего абсолютного равнодушия к автомобильной теме. Есть такие редкие, почти уникальные люди, которые не получают никакого удовольствия от вождения, но вместе с тем, не имеют ничего против езды. Я один из них.
Кстати, должен добавить, что детдомовцы не только обстреливали машины из-за засады, но и угоняли их при каждом удобном случае! Помню, как-то заехал к нам на территорию грузовик, доставивший продукты в интернатскую кухню. Выскочил шофер с накладной к поварам, отметиться о доставке «бесценного груза», возвращается, а машины и нет! Он, дурак, забыл вытащить ключ из замка зажигания, ну и малолетние бандиты, конечно, тут же этим промахом воспользовались! Косой лихо запрыгнул в кабину (он хвастался, что умеет водить машину), а мы мигом оседлали кузов, предвкушая захватывающее приключение!
Сообща решили гнать на «бетонку» – она проходила недалеко от интерната, на ней почти никогда не появлялись машины, и там можно было вдоволь всем «нарулиться». Но обманщик Кособрюх (даром, что Косой!) так до нее и не доехал, а впечатался чуть ли не в первое, попавшееся ему по дороге дерево! Странное дело, его притянуло к нему, как магнитом. Наверное, нечто подобное происходит со всеми, кто первый раз в жизни садится за руль…
После непредвиденной стыковки с деревом мы так и посыпались из кузова, как горох! Хорошо еще, что удар был не очень сильным и все отделались лишь легким испугом. Опосля такого облома, нам не оставалось ничего другого, кроме как разграбить злополучный грузовик и бросить его на месте преступления. Впрочем, улов наш был не очень богат – несколько мешков картошки (которую мы потом долго жарили на углях), белокочанная капуста, да морковь с луком – самые популярные источники детдомовских витаминов…
Ну, а уж про цепляния за машины и говорить нечего – это была наша любимая зимняя потеха! Однажды мы прицепили веревкой к самосвалу перевернутый вверх ножками стол, загрузились на него с друзьями и покатили по заснеженной дороге! Довольно сильно, надо сказать, разогнались. Проезжающие мимо машины удивленно сигналят столь чудному аттракциону, а мы знай себе, орем от радости: «В удачу поверьте – и дело с концом! Да здравствует ветер, который в лицо! И нет нам покоя! Гори, но живи! Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови!».
Тут шофер заарканенной нами машины чересчур резко развернулся на повороте, и мы, не успев схватиться за металлические ножки, служившие нам поручнями, все втроем полетели в заснеженное поле, утрамбовывать своими телами снег! Обошлось вроде без травм, вот только стол наш чудесный жалко – так он и уехал с лихачом водителем в неизвестном направлении.
Глава 39
Куда не кинь – всюду клин!
Русская пословица
Но, конечно, самые большие экстремальные развлечения нам устраивали старшие. Как я уже писал, одним из т. н. «наставников» на нашем отряде был донельзя прокуренный и никогда не трезвеющий шестнадцатилетний идиот Петя Грушин. Еще, вероятно, с младенческого возраста (последствия тяжелой наследственности), он пристрастился к вожделенной бутылке и пил весьма много и охотно, практически не приходя в сознание! Ну, точь-в-точь, как в знаменитом «Ревизоре» Н. В. Гоголя: «Он говорит, что в детстве мамка его ушибла и с тех пор от него пахнет всегда водкой».
Мы постоянно наблюдали Грушу в состоянии алкогольного опьянения, когда он, со своей вечно помятой харей и мутным взором, придумывал, как бы докопаться до нас на пустом месте. То норовил в лицо человеку плюнуть своей черной, ядовитой слюной, то ударить его как-нибудь позаковыристее! В общем, практиковал все виды унижения, какие только могло подсказать ему его патологическое воображение.
Особенно Пете нравилось метать в нас пустые бутылки из-под водки! Помню, как-то шел я под окнами интерната, задумался о чем-то, а Грушин мне с третьего этажа кричит: «Эй, Головастый, ну-ка, поди сюда!». Я подхожу под окно и спрашиваю: «Чего тебе, Груша?».
