Мэтт невозмутимо ответил:
– Это называется «презервативы», сэр. Обычно их используют в профилактических целях для предотвращения... – Наткнувшись на взгляд Кэйла, Мэтт замолчал, немного помялся и наконец добавил: – Бриджит считает, они могут вам пригодиться.
– Ах, Бриджит.
– Вообще-то, она сказала, что если до конца круиза они вам не понадобятся, она съест свою проклятую униформу.
Кэйл поднял руку, и Мэтт правильно рассудил, что ему лучше замолчать. Причем немедленно.
Кэйл не стал бы заниматься сексом с Дженнер, как бы не хотел этого, а он, черт побери, хотел, хотел так, что не мог думать ни о чем другом. Он похитил ее, запугивал, временами заковывал в наручники и, по сути, использовал ее в хвост и в гриву, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Разум твердил, что еще и трахать ее при таких обстоятельствах – уже полный беспредел. Разум твердо стоял на своем, но член думал по-своему. Последнее в чем Кэйл нуждался – чтобы люди из его же команды подрывали его выдержку. Это не им приходилось раз за разом умышлено острыми словами отсекать нарождающиеся связи с мечтой. Это не им приходилось видеть боль и ярость в ее глазах.
Душ замолчал, Дженнер в любую минуту могла войти в гостиную. Нельзя допустить, чтобы она застала его с этой блестящей кучей разномастных презервативов. Кэйл свирепо посмотрел на Мэтта:
– И что, черт возьми, мне с ними делать?
– Я так понимаю, их нужно надевать на...
Сейчас взгляд Кэйла мог бы разрезать сталь.
Мэтт пожал плечами.
– Спрячьте или скажите, и я унесу. Вам решать, босс.
Разум твердил, что унести презервативы из номера было бы самым верным решением. Но в очередном сражении верх одержал не разум.
* * * * *
ДЖЕННЕР НЕ ЛЮБИЛА МАСКАРАДЫ, от подготовительных сборищ к Хэллоуину бежала как от чумы, а от самого Хэллоуина ее бросало в дрожь (причем не в хорошем смысле), но эта вечеринка казалась ей на удивление забавной. Еще никогда она так не одевалась. Красное платье с бахромой и шляпка-клош[8] были прелестны, а Кэйл Трейлор в костюме гангстера выглядел настолько крутым, что, вопреки горячему желанию не замечать его, Дженнер не могла отвести от него взгляд. Не могла и все. Черный костюм, черная рубашка и белый галстук отлично на нем смотрелись. И даже шляпа пришлась ей по вкусу.
Оценивая разнообразные наряды прогуливающихся по палубе людей, Дженнер решила, что им с Кэйлом повезло. Тут были странные костюмы «зут»[9] всевозможных цветов и оттенков, воздушные одеяния в духе героинь «Великого Гэтсби», отличавшиеся нежной привлекательностью, чего не скажешь о платьях в стиле «флаппер»[10], и даже военная форма времен Первой мировой войны. Несколько флаппер-платьев ядовито желтого цвета выделялись в толпе, и Дженнер радовалась, что ей досталась шляпка, а не повязка с танцующим на ветру пером. Мелькали даже парочка лоточниц, предлагающих конфетные сигареты. Хорошо, что хоть эта участь Дженнер миновала.
Звучала музыка не только двадцатых годов – да и сколько раз можно выдержать «Чарльстон» и «Поющих под дождем»? Звуковую дорожку расширили до тридцатых и сороковых. Уроки чарльстона закончились, и несколько пар кружили на танцполе. Они же с Кэйлом стояли у перил, откуда он мог следить за Фрэнком Ларкиным, который тоже облачился в гангстерский костюм, хотя на нем этот наряд смотрелся скорее неряшливо, чем стильно.
Пока Кэйл наблюдал за Ларкиным, она наблюдала за Кэйлом. Дженнер все еще злилась на него, но получала какое-то подсознательное удовольствие, разглядывая спутника. Она не поделилась ни с Фэйт, ни с Тиффани подробностями поездки на пляж, но те и сами догадались: что-то произошло. Тиффани тогда перехватила ее взгляд и пожала плечами. Теперь, когда Дженнер немного остыла – не совсем, но отчасти – и градус ее обиды снизился на пару делений, она смогла чуть по-другому взглянуть на утрешние события.
Ей нужно было сделать первый шаг, если она хотела, чтобы их общее желание осуществилось, верно? Что ж, она сделала этот шаг и в результате испытала потрясающий оргазм, однако Кэйл остановился на полпути, когда любой нормальный мужик на его месте получил бы свое как по маслу. Вряд ли она рискнет пережить еще один такой отказ, чем бы он ни был вызван. Если Кэйл изображал благородство – это глупо. Дженнер нуждалась в его благородстве не больше, чем в замене охранника, а в этом она определенно не нуждалась. Она уже взрослая. Вполне готова принимать решения – верные или не верные – и пожинать их плоды. Да, она разок пошла на напрасный риск, но это вовсе не означает, что она и дальше готова подставляться под новые отказы. Если Кэйл не хочет ее…
Но его тело говорило, что он хочет. Точнее, его тело говорило, что он хочет секса. Возможно, она как личность не нравилась Кэйлу настолько – о, боже, с чего бы? – что даже в возбужденном состоянии он не желал иметь с ней ничего общего. Возможно, он женат или серьезно увлечен. Но тогда Тиффани не стала бы вручать ей этот презерватив, верно? Хмм. У Тиффани свои законы. Зато Фэйт все-таки придерживалась умеренных взглядов, и она бы такую затею точно не одобрила.
Значит, у Кэйла нет ни жены, ни серьезных отношений. Тогда одно из двух: либо он отверг ее, защищая от самого себя, и в этом случае руки чешутся его прибить за такую нежданную заботу, либо он не хочет ее по-настоящему.
Проклятье, и как, скажите на милость, определить, какой вариант правильный?
Дженнер оставила попытки решить эту головоломку и отыскала глазами сообщников Кэйла. Тиффани в черно-белом флаппер-платье была как всегда великолепна и, кажется, не возражала против развевающегося на голове пера. Ее шею обвивало множество длинных ожерелий, и она поигрывала ими, флиртуя с каждым встречным мужчиной. На Фэйт было платье в стиле «Гэтсби» цвета шампанского и шляпка в тон. Опирающийся на трость Райан был одет в военную форму, и, увидев его в этом костюме, Дженнер на секунду замерла. Он выглядел как настоящий солдат, недавно вернувшийся с Первой мировой войны. Непривычно галантный, но с явной военной выправкой, которой даже трость не помеха.
Сегодня, в отличие от прошлого вечера, их пятерка не общалась друг с другом. Это был бы уже поведенческий шаблон, а Кэйл не любил шаблоны. Похоже, Кэйл много чего не любил.
Фрэнк Ларкин направился в их сторону, и, когда он приблизился, Дженнер обратила внимание, как он улыбается. Не привычным жестким, фальшивым оскалом, а вполне искренне. Либо это мастерская игра на публику, либо что-то по-настоящему его развеселило. Хозяин круиза остановился поприветствовать пару – мужчину в зеленом костюме «зут» и женщину в платье жемчужного цвета, такого же кроя, как у Фэйт, – и на протяжении всей беседы с лица Ларкина не сходила довольная улыбка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
