каждым днём.
Гевин излучал мужественность из каждой поры своего идеально точёного тела, словно смертоносный невидимый пар, способный одним взглядом покалечить женщину. Его сексуальное мастерство было отточено столетиями доставления удовольствия женщинам, а это означало, что Сабель в значительной степени облажается. Она ни в коем случае не могла ему отказать. Уже нет. То, что он делал с ней на протяжении всего вечера — ужин, художественная выставка и тот поцелуй — доказало, что мужчина может подтвердить любое утверждение, каждый слух, исходящий от множества возбужденных партнёров — не исключая саму Сабель.
Сделка заключена.
Они подошли к машине, и он развернул её лицом к себе, прижав к капоту машины. Его руки скользнули вверх по её бедру, поднимая её платье, и он прижался к её губам своими.
Эксгибиционизм никогда раньше не был её коньком, но, чёрт побери, она так хотела его. Она могла бы позволить ему трахнуть её прямо здесь, если бы он захотел, потому что Гевин заставлял даже самый потенциально неловкий момент прочувствовать главным событием в жизни, от которого было бы глупо отказываться.
Вместо этого он поставил её на ноги и распахнул перед ней дверь.
— Не утруждайся пристёгиваться, — сказал он через плечо, быстро обогнув машину.
Её сердце сжалось. Всего несколько месяцев назад Гевин казался ей сном, которого она не могла надеяться осуществить из страха, что он может ускользнуть из её рук. И всё же он здесь. Собирался раскачать её ночь.
Дыши, Сабель.
Да, прошли годы с тех пор, как она в последний раз занималась сексом. Была ли она вообще хороша в нём? Господи, до заключения этот мужчина, вероятно, занимался сексом за день больше, чем она за всю свою жизнь.
Водительская дверь распахнулась, и мышцы Сабель напряглись.
— Гевин… может быть, мы…
Её слова были прерваны его губами. Жесткий поцелуй. Он молча приказывал ей заткнуться. Не беспокоясь о том, что она скажет.
Внезапно Сабель тоже стало на всё насрать. Потому что, будь всё проклято, этот мужчина умел целоваться, как никто другой.
Она запустила руку в его волосы и позволила охватить себя возбуждению, трепету от поцелуя с мужчиной, который знал, как надо целовать женщину. Когда нужно быть нежным, а когда можно было взять то, чего хочет. Тогда всё, несомненно, было отлично.
— Твои губы — моя погибель. — Взгляд Гевина остановился на них.
Что-то внутри неё проснулось. Расцвело. Ожило от его слов.
— Где они тебе нужны, демон?
Грудь Гевина тяжело вздымалась, ноздри раздулись.
— Повсюду.
Фырканье привлекло их внимание к заднему сидению, где мужчина — или что-то вроде мужчины — сидел неподвижно.
— О, черт! — Сабель откатилась назад и ударилась головой о пассажирское окно.
Гевин медленно повернулся на своём сиденье, неловко опёршись на руль.
— Семпсон?
Существо, подобное тому, которое они видели несколько ночей назад на обочине дороги, сидело за водительским сиденьем и дёргалось. Черты его лица казались почти как у летучей мыши на фоне бледности его тела. Под его почти прозрачной кожей пульсировали сетки вен. Мужчина не ответил, его язык прошёлся по крови, текущей изо рта.
Не двигая головой, Сабель перевела взгляд на свои руки, чтобы проверить, нет ли следов укуса.
— Ты его знаешь? — прошептала она.
— Он похож на Сэмпсона. Демон опусал, который время от времени заходит в бар.
— Ссссемпсон мёртв. — Кроваво-красные глаза следили за Гевином. — Он просил меня предупредить тебя. Ссстая приближаетсссся.
— Стая?
— На тебя надвигаетсссся погибель. — Существо вспыхнуло, исчезнув в никуда.
Сабель сидела тихо, осознавая странность встречи и предупреждения.
— Какого…. Какого хрена? Это что сейчас было?
Гевин развернулся на своём сиденье и выскочил из машины. После нескольких минут обыска ближайшего окружения и отсутствия каких-либо признаков, он скользнул обратно на водительское сиденье.
— Давай убираться отсюда.
***
— Было что-то в этом жуткое.
Сабель смотрела в пассажирское окно, пока Гевин въезжал на круговую подъездную дорожку к особняку.
— То, как они приходят и уходят. — Её нервы так и не успокоились после фиаско на парковке. Хотя они не пострадали, что-то в возможности близкой смерти держало её в напряжении всю дорогу домой.
— Это касается того, как они принимают форму своих жертв. Насколько невозможно будет их поймать, если они изменят форму?
— Что-то приближается, да? Эти белые существа… мы постоянно натыкаемся на них, это не просто совпадение.
— Нет. Чем дольше они здесь, тем больше они развиваются. Сейчас они нестабильны. Как только этот переключатель они смогут преодолеть, и они смогут выжить внутри тела, мы все окажемся в опасности.
— Какой?
— Вымирание. — Он заглушил двигатель и вышел из машины, остановившись перед её дверью, пока она сидела, обдумывая его слова. Вымирание?
Как легко это слово слетело с его языка.
— Как? — спросила она, потянувшись к его протянутой руке, позволяя ему поднять её с места.
Гевин схватил её руку за сгиб локтя, пока они поднимались по лестнице.
— У них нет чувства самоограничивающего поведения. Они будут жрать всех до тех пор, пока никого не останется. Точно так же, как чума, которая раньше почти уничтожила подземный мир. — Он бросил ключи Беннетту, а затем похлопал тролля по спине. У подножия лестницы в спальню он посмотрел на неё и поднес её руку к своим губам. — Не думай об этом. Не сегодня ночью. Я надеялся, что ничто не испортит вечер.
— Возможно, мне нужен ночной колпак, чтобы помочь мне забыться.
Брови Гевина сошлись вместе, отчего он выглядел опечаленным.
— Мне не хотелось бы ничего больше, чем отвести тебя в свою постель и подарить тебе новые воспоминания. Но есть кое-что, что тебе нужно знать. — Он устремил на неё прямой взгляд. — Я проклят, Сабель. Гашла, отправившая меня в обсидиус, прокляла меня. Каждую ночь я буду превращаться в разъярённого зверя, пока…
— Пока?
— Пока это не пройдёт.
— Значит… эта чудовищная штука неестественна для савидона?
— Нет. Мы жаждем секса, но не насилуем никого. Мы не впадаем в ярость и безумие от похоти.
— Каким бы опасным ты ни казался, Гевин, прошлой ночью ты казался… успокоенным, когда я впервые пришла к тебе.
— Я был прикован к стене, Сабель. Давай внесём ясность. Тот факт, что я ещё не сожрал тебя, является заслугой того небольшого самоконтроля, который у меня ещё остался. Как только он кончится, твоя задница станет моей.
Боги, слова этого человека излучали секс и власть. Его. Ей так хотелось испробовать это слово на губах. Посмотреть, сможет ли её гнилое чувство самоотречения и независимости бороться с её желанием. Возможно, так оно и было, потому что она не
