удосужилась сказать это вслух, даже если сама мысль о том, что она принадлежит Гевину, заставила её бедра сжаться. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Плохо, что я буду спать спокойно в твоей постели, пока ты всю ночь висишь на цепях. Это естественный цикл для демона. Ты не монстр. Проклятие или нет, но под всем этим всё равно останешься ты.
— Быть проклятым монстром — неестественная часть цикла. Если бы ты знала, какие мысли преследовали меня прошлой ночью, когда я висел на этих цепях, ты бы держалась от меня на расстоянии.
— Если ты оставишь меня одну сегодня ночью, я с тем же успехом смогу вернуться в свой дом. Безопасность и душевное спокойствие, которые я чувствую, исходят от осознания того, что ты рядом, а не прикован цепью к стене. — Она скрестила руки. — Как твой рабовладелец, я требую, чтобы ты делал то, что я говорю. — Её язык провёл по задним зубам, пытаясь удержаться от смеха над такими нелепыми словами. Через миллион лет Гевин никогда и никем не будет порабощён.
На его щеке появилась ямочка от полуулыбки.
— Как пожелаешь. Но я прикажу Бену приковать меня к кровати. По крайней мере, это даст тебе время сбежать.
Сбежать. Что, черт возьми, с ней не так, что звук о его прогоне вызвал у неё озноб по спине? Чёрт побери, да, в каком-то смысле. Она кивнула.
— Хорошо.
Они продолжили подниматься по лестнице, Гевин последовал за ней, и его взгляд снова был прикован к её заднице. Войдя в комнату, он схватил её за руки.
— Извини, одну минутку, ладно?
После её кивка он исчез в ванной.
С поспешностью женщины, пытающейся не попасться на поедании половины банки мороженого, Сабель сбросила платье, бросила его на ближайший шезлонг, бросила на него бюстгальтер, сняла браслет и вернула его в сумку. В шкафу взяла с вешалки одну из рубашек Гевина. Она взъерошила волосы и быстро провела по ногам, чтобы убедиться, что они всё ещё гладкие. Проверка дыхания? Прекрасно.
Щелчок двери заставил её прыгнуть на кровать, а когда он вышел в одном лишь халате, Сабель чуть не впала в кому.
Некоторые парни не могли снять халат. Превратились в своего рода подражателей Хью Хефнера. Гевин сделал халат похожим на то, что грязный байкер наденет на клубную встречу. Так. Охренительно. Сексуально. Его татуировка, словно пламя, ползла вверх по шее, а половина черепа, вытатуированная на груди, выглядывала из треугольного выреза халата.
Съедобный, но неприкасаемый. Напомнило Сабель те великолепные десерты, которые можно найти в модных пекарнях и которые выглядели чертовски вкусными, что их было невозможно надкусить.
Он полз по кровати, как лев, заманивающий свою жертву на верную смерть. Она раздвинула бёдра, чтобы поприветствовать его тело, и он упёрся кулаками в матрас с обеих сторон, губы зависли в нескольких дюймах от её губ. Его глаза покраснели, а клыки оголились, точно так же, как она видела его почти каждую ночь до этого.
Прежде чем она успела среагировать, знакомая тьма воцарилась вокруг неё, витая удушающим паром.
— Ты видишь это? — Она подула на шлейф, как и раньше, наблюдая, как он исчезает.
Он замер на месте.
— Вижу что? — Красный цвет его глаз медленно сменился синим.
— Тьму… Я думаю… Я думаю, что вижу твоё проклятие, Гевин. Не знаю как, но я так чувствую.
— Ты видишь его?
— Да, это очень злая сила. Или она кажется злом. — Взгляд блуждал по комнате, она искала хоть какой-нибудь признак того, что оно вернулось.
— Ты всё ещё это видишь?
— Нет. Когда я дую на него, оно исчезает. — Она опустила на него взгляд. — И это успокаивает тебя.
— Я никогда не знал ничего более могущественного, чем чёрная магия.
Она не смогла сдержать самодовольную ухмылку.
— Ну, я думаю, ты смотришь на нечто более могущественное.
— Да, смотрю. — Его взгляд скользнул по её груди. — Отличная рубашка.
— Тем лучше для тебя снять её, мой дорогой. — Она улыбнулась. — Ой, какие у тебя большие зубы.
— Тем легче мне будет съесть тебя, моя дорогая. — Его лицо исчезло, когда он наклонил голову, а её соски напряглись, когда он нашел основание её горла, целуя и облизывая её ключицу.
— Как… ты делаешь такой… простой жест, таким волнующим… я никогда не пойму.
Его тихий стон завибрировал у её шеи и прокатился волной к бёдрам. Посасывание кожи у горла стало интенсивнее. Теплее. Очень жарко. Укол боли пронзил кожу.
— Гевин! — Сабель отшатнулась от него. Всего несколько секунд, и она будет поймана.
Вот как работала связь.
Его лицо стало призрачно белым, прежде чем он отступил. Кровь — её кровь — капала с его клыка и приземлилась на её бедро, скользя по коже. Его черты не походили на зверя с красной кожей и почерневшими губами, а на лицо демона, претендующего на пару, поскольку только его глаза стали красными. — Прими мои извинения.
— Не извиняйся. — Она погладила его по волосам. — Давай просто расслабимся на минутку, ладно? Начнём сначала.
— Я не знаю, хорошая ли это идея, Сабель. Я чуть не взял тебя сейчас.
Он оттолкнулся от её тела, и она попыталась схватить его за руку.
— Пожалуйста, Гевин. Попрошайничество совершенно непривлекательно, но я бы сделала всё прямо сейчас.
— Останься.
Плечи опустились, Гевин сел у спинки кровати, а Сабель устроилась рядом с ним на подушке.
— На что это похоже? Савидон?
— Больно. Неуправляемо. Всё, чего я боялся, произошло.
— Это странное слово для тебя. Мне трудно поверить, что ты чего-то боишься. — Она взглянула вверх. — Почему ты с этим борешься? Я имею в виду, почему бы не пойти и не найти свою женщину, которая всё уберёт?
— Это вопрос с подвохом?
Сабель рассмеялась.
— Нисколько. Я сказала, что ты мой раб, а не наложник. Есть разница.
Его улыбка не коснулась его глаз.
— Свяжусь Я с кем-то или нет, меня отправят обратно в обсидиус, когда ты решишь меня освободить. Я не собираюсь оставлять женщину, с которой я связан, одну.
Укол реальности пронзил её нутро.
Связь не вечна, — хотела сказать она.
— Ты бы не стал? Чтобы спасти себя?
— Даже для того, чтобы спасти себя. Самцы чувствуют боль своей пары. Они страдают от этого. Если бы я не мог облегчить её, для меня это был бы настоящий ад.
— Мой отец, должно быть, пропустил эту деталь. — Сосредоточившись на своих руках, она не видела выражения в глазах Гевина. — Как ты думаешь… если станет хуже, ты сможешь причинить вред женщине? — Она никогда не верила обвинению в
