— Тьфу на тебя, — проворчал Быков и выключил рацию.
— Ясно, кадет? — спросил Юрковский.
— Ясно, — сказал Юра и вздохнул.
— Ты что, недоволен?
— Да нет, работать все равно где, — сказал Юра. — Не в этом дело.
Обсерватория «Кольцо-1» двигалась в плоскости Кольца Сатурна по круговой орбите и делала полный оборот за четырнадцать с половиной часов. Станция была молодая, ее постройку закончили всего год назад. Экипаж ее состоял из десяти планетологов, занятых исследованием Кольца, и четырех инженер-контролеров. Работы у инженер-контролеров было очень много: некоторые агрегаты и системы обсерватории — обогреватели, кислородные регенераторы, гидросистема — еще не были окончательно отрегулированы. Неудобства, связанные с этим, нимало не смущали планетологов, тем более что большую часть времени они проводили в космоскафах, плавая над Кольцом. Работе планетологов Кольца придавалось большое значение в системе Сатурна. Планетологи рассчитывали найти в Кольце воду, железо, редкие металлы — это дало бы системе автономность в снабжении горючим и материалами. Правда, даже если бы эти поиски увенчались успехом, воспользоваться такими находками пока не представлялось возможным. Не был еще создан снаряд, способный войти в сверкающие толщи колец Сатурна и вернуться оттуда невредимым.
Алексей Петрович Быков подвел «Тахмасиб» к внешней линии доков и осторожно пришвартовался. Подход к искусственным спутникам — дело тонкое, требующее мастерства и ювелирного изящества. В таких случаях Алексей Петрович вставал с кресла и сам поднимался в рубку. У внешних доков уже стоял какой-то бот, судя по обводам — продовольственный танкер.
— Стажер, — сказал Быков. — Тебе повезло. Собирай чемодан.
Юра промолчал.
— Экипаж отпускаю на берег, — объявил Быков. — Если пригласят к ужину — не увлекайтесь. Здесь вам не отель. А лучше всего захватите с собой консервы и минеральную воду.
— Увеличим круговорот, — вполголоса сказал Жилин.
Снаружи послышался скрип и скрежет — это дежурный диспетчер прилаживал к внешнему люку «Тахмасиба» герметическую перемычку. Через пять минут он сообщил по радио: «Можно выходить. Только одевайтесь потеплее». — «Это почему?» — осведомился Быков. «Мы регулируем кондиционирование», — ответил дежурный и дал отбой.
— Что значит — теплее? — возмутился Юрковский. — Что надевать? Фланель? Или как это там называлось — валенки? Стеганки? Ватники?
Быков сказал:
— Надевай свитер. Надевай теплые носки. Меховую куртку неплохо надеть. С электроподогревом.
— Я надену джемпер, — сказал Михаил Антонович. — У меня есть очень красивый джемпер. С парусом.
— А у меня ничего нет, — грустно сказал Юра. — Могу вот надеть несколько безрукавок.
— Безобразие, — сказал Юрковский. — У меня тоже ничего нет.
— Надень свой халат, — посоветовал Быков и отправился к себе в каюту.
В обсерваторию они вступили все вместе, одетые очень разнообразно и тепло. На Быкове была гренландская меховая куртка. Михаил Антонович тоже надел куртку и натянул на ноги унты. Унты были лишены магнитных подков, и Михаила Антоновича тащили, как привязной аэростат. Жилин натянул свитер и один свитер дал Юре. Кроме того, на Юре были меховые штаны Быкова, которые он затянул под мышками. Меховые штаны Жилина были на Юрковском. И еще на Юрковском были джемпер Михаила Антоновича с парусом и очень красивый белый пиджак.
В кессоне их встретил дежурный диспетчер в трусах и майке. В кессоне была удушливая жара, как в шведской бане.
— Здравствуйте, — сказал диспетчер. Он оглядел гостей и нахмурился. — Я же сказал: одеться потеплее. Вы же замерзнете в ботинках.
Юрковский зловеще сказал:
— Вы что, молодой человек, шутки со мной хотите шутить?
Диспетчер непонимающе посмотрел на него.
— Какие там шутки? В кают-компании минус пятнадцать.
Быков вытер пот со лба и проворчал:
— Пошли.
Из коридора пахнуло леденящим холодом, ворвались клубы пара. Диспетчер, обхватив себя руками за плечи, завопил:
— Да поскорее же, пожалуйста!
Обшивка коридора была местами разобрана, и желтая сетка термоэлементов бесстыдно блестела в голубоватом свете. Возле кают-компании они столкнулись с инженер-контролером. Инженер был в невообразимо длинной шубе, из-под которой проглядывала голубая майка. На голове инженера красовалась ушанка с торчащими ушами.
Юрковский зябко повел плечами и открыл дверь в кают-компанию.
В кают-компании за столом сидели, пристегнувшись к стульям, пять человек в шубах с поднятыми воротниками. Они были похожи на будочников времен Алексея Тишайшего и сосали горячий кофе из прозрачных термосов. При виде Юрковского один из них отогнул воротник и, выпустив облако пара, сказал:
— Здравствуйте, Владимир Сергеевич. Что-то вы легко оделись. Садитесь. Кофе?
— Что у вас тут делается? — спросил Юрковский.
— Мы регулируем, — сказал кто-то.
— А где Маркушин?
— Маркушин ждет вас в космоскафе. Там тепло.
— Проводите меня, — сказал Юрковский.
Один из планетологов поднялся и выплыл с Юрковским в коридор. Другой, долговязый вихрастый парень, сказал:
— Скажите, среди вас больше нет генеральных инспекторов?
— Нет, — сказал Быков.
— Тогда я вам прямо скажу: собачья у нас жизнь. Вчера по всей обсерватории была температура плюс тридцать, а в кают-компании даже плюс тридцать три. Ночью температура внезапно упала. Лично я отморозил себе пятку, работать при таких перепадах температуры никому неохота, поэтому работаем мы по очереди в космоскафах. Там автономное кондиционирование. У вас так не бывает?
— Бывает, — сказал Быков. — Во время аварий.
— И это вы так целый год живете? — с ужасом и жалостью спросил Михаил Антонович.
— Нет, что вы! Всего около месяца. Раньше перепады температуры были не так значительны. Но мы организовали бригаду помощи инженерам, и вот… Сами видите.
Юра старательно сосал горячий кофе. Он чувствовал, что замерзает.
— Бр-р-р, — сказал Жилин. — Скажите, а нет ли здесь какого-нибудь оазиса?
Планетологи переглянулись.
— Разве что в кессоне, — сказал один.
— Или в душевой, — сказал другой. — Но там сыро.
— Неуютно очень, — пожаловался Михаил Антонович.
— Ну, вот что, — сказал Быков. — Пойдемте все к нам.
— И-эх, — сказал долговязый планетолог. — А потом опять сюда возвращаться?
— Пойдемте, пойдемте, — сказал Михаил Антонович. — Там и побеседуем.
— Как-то это не по правилам гостеприимства, — нерешительно сказал долговязый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
