воротник, я прошагала по Сохо до «Ромилли Таунхауз» и забрала оттуда свои вещи, которые служащие гостиницы, после того как я отправилась в Холлоуфилд, собрали в чемоданы и положили в комнату для хранения.
– Как провели время? – спросила меня администратор.
Я открыла было рот, чтобы ответить ей, но передумала. По тому, как она смотрела на меня, я поняла: она знала. В гостинице трудно сохранить тайну.
– Насыщенно, – ответила я.
– А что же теперь?
– А теперь, – сказала я, – свадьба.
* * *
К утру я оказалась в больнице – полулежала на койке, опираясь на подушки, среди жужжания аппаратов и болтовни медсестер. Это была не та больница, в которую меня привезли сразу после побега, но в первые неясные минуты я решила, будто это она. Вокруг стоял сладковатый лекарственный запах, который так успокаивал. Я вытянула руку к потолку и посмотрела на нее, убеждаясь – она не прикована. Доктор Кэй тоже посмотрела и кивнула.
Она ждала моего пробуждения. Бледная и постаревшая. Красивое платье кремового цвета беспомощно болталось на ней, обнажая морщины на шее. У меня никак не получалось совместить ее нынешний образ с образом той женщины, которая сидела у моей койки, когда я была ребенком.
Она стала похожа на какого-нибудь мирового лидера в самом конце своего правления. Мы посмотрели друг другу в глаза, и она улыбнулась, правда, не слишком убедительно.
– Лекс.
– Мы в Холлоуфилде?
– Недалеко от него.
– Где меня нашли?
– На полпути между городом и вашим старым домом. Рабочий фабрики возвращался с ночной смены. Думаю, он нашел тебя неподалеку от того места, где тебя подобрали в прошлый раз. Ты совершенно выбилась из сил и бредила.
– Мне опять повезло.
– Мне позвонили из больницы в пять часов утра. Оказалось, в твоей страховке я до сих пор записана как человек, которому следует звонить в первую очередь, если с тобой что-то произойдет.
– Никогда особо не вчитывалась в нее, – сказала я. – Так, просматривала, когда нечего больше было почитать.
Я понимала, что должна сказать что-то еще, и сказала, но не то, чего от меня ждали.
– Я не хотела никого беспокоить. Просто хотела увидеть дом. Вы, наверное, слышали о нашей Матери. Она назначила меня исполнителем последней воли. У нас есть один план для Мур Вудс-роуд. Я поехала туда, чтобы все уладить. Побывала там и… это выбило меня из колеи.
Она поставила локоть на колено и подперла кулаком подбородок. Я говорила не то, что она надеялась услышать.
– А родители? Они здесь? – спросила я.
– Да, – ответила доктор Кэй. – Грег и Элис здесь.
– Они могут зайти ко мне?
– Не сейчас. Сначала мы с тобой должны поговорить. Ты сказала человеку, который нашел тебя, будто ищешь сестру.
– Я так сказала?
– Да. – Она начала было говорить что-то еще, но передумала и вместо этого произнесла: – Я пыталась связаться с тобой с той минуты, как ты приземлилась, но у меня все время не получалось. С того момента, как я узнала о вашей Матери, я постоянно ждала какой-то беды.
Я отвернулась от нее и ответила:
– Думаю, я была не готова ответить на ваш звонок.
– Это я поняла. Но здесь как раз можно найти положительный момент, тебе так не кажется? Думаю, ты знала, о чем я тебе расскажу.
В горле у меня свернулся комок.
Сейчас, спустя годы, я понимаю, какими странными могут показаться мои методы, Лекс, – сказала она. – Но тогда все казалось немного иначе. В те месяцы, первые после твоего побега, они тебе помогали. Я думала, к тому времени, когда я расскажу тебе все – все без утайки, – твой разум окрепнет настолько, чтобы это переварить. И пережить.
– Вы лгали мне. Это вы имеете в виду?
– Да. Совсем недолго. И после этого я потратила кучу времени, пытаясь убедить тебя принять правду.
Она выпрямилась и проговорила, глядя куда-то мимо меня:
– Расскажи мне, Лекс. Расскажи, что произошло с Эви.
– Вы всегда говорили мне, будто цель оправдывает средства, – сказала я. – Ну что ж, посмотрите теперь, к чему это привело.
Слезы скатывались по моим щекам прямо в уши.
– Лекс, мне нужно услышать это от тебя.
* * *
Полиция оказалась у дверей дома через тринадцать минут после того, как я убежала оттуда. Запах внутри стоял такой, что дежурные, прибывшие первыми, сначала отшатнулись от порога. Отца они нашли валяющимся у задней двери, как будто он собирался бежать, но затем передумал. Мать, разумеется, сидела рядом с его трупом и выла. Они нашли Дэниела – его засунули в полиэтиленовый пакет, как бы ненароком, и убрали в ящик буфета на кухне; к моменту обнаружения он уже несколько месяцев как превратился в биомассу. Ной лежал в колыбельке, весь в своих испражнениях. Гэбриел и Далила – как скелеты с вытаращенными глазами. Итан сидел на своей кровати и спокойно ждал, прикидывая, о чем рассказывать, а о чем нет. Эви все еще лежала в нашей комнате, по-прежнему в цепях. Она была без сознания. Когда полицейский поднял ее, он понял, что она весит не больше, чем его собственная дочь. А его дочь еще даже не пошла в школу. Он сам разбил цепи, нарушив протокол. Вынес ее из комнаты, спустился вниз, вышел на улицу, на дорогу, и там ждал приезда медиков. Девочка В. Десять лет. Через день объявили: она скончалась в больнице, не приходя в сознание. Для меня это оказалось самым страшным. Последним, что она видела в жизни, была та комната.
* * *
Еще два дня в больнице, и ничего не осталось, кроме как поехать домой. Мама и Папа забрали меня из палаты, отвели к машине; я забралась на заднее сиденье и смотрела на их волосы над подголовниками, как будто была ребенком.
Когда я проснулась, мы уже приехали в Сассекс, почти что добрались до дома.
Наш коттедж в конце тенистой дорожки, недалеко от одной из трасс, ведущих в город. Рядом с парадной дверью – скамейка, на которой разложен ворох папиных газет и рекламных приложений, придавленных садовыми камушками. Когда идет дождь, страницы обрываются и утекают сквозь рейки. Позади дома – сад, в котором есть пчелы, травы и батут. Рядом с домом – перелаз, ступеньки через забор – можно выбраться на огромное поле, доходящее до самых меловых холмов Даунс. Одинокая белая мельница причудливо вращает лопастями на фоне неба.
Каких жертв потребовал в свое время этот переезд, я поняла лишь спустя какое-то время.
Незадолго до того, как уехать отсюда, я обнаружила пачку фотографий прежнего дома, в окрестностях Манчестера, – три этажа, дорожка,
