отсюда, двигаясь с такой скоростью, что я понимаю, что он не думает ни о чем другом. Я надеваю джинсы и футболку, паника быстро поднимается к горлу.
Неужели так будет вечно? Дни и дни бега, пребывания в безопасности всего несколько коротких часов, а затем снова паники, все усугубляются до такой степени, что я не уверена, как долго я смогу это выдержать. Все это должно закончиться, когда у меня появится новая личность, но с каждым близким случаем мне все труднее и труднее верить, что этот день настанет.
Иван хватает рюкзак, который он, должно быть, купил, когда получил первый комплект одежды, и запихивает в него то, что лежит на кровати.
— Пойдем, — говорит он, сочувственно глядя на меня. — Я поймаю такси.
Ну, по крайней мере, нам не придется угонять еще одну машину. Странно цепляться за это, но это все, что у меня есть, когда Иван хватает рюкзак и ведет меня к двери, выглядывая в коридор, прежде чем выйти.
— Следуй за мной. — Говорит он кратко. — Не сбавляй скорость, не оглядывайся. Мы идем прямо через вход. Если сможешь, держись в толпе, ему будет сложнее тебя схватить.
Мое сердце колотится в горле, когда мы направляемся к лестнице. Когда мы выходим на этаж казино, двигаясь быстрым шагом, мне кажется, я вижу мельком черноволосого мужчину. Но это может быть кто угодно. Я не уверена, что это он.
Я следую за Иваном, мое сердце колотится в ушах, когда мы быстро спускаемся по лестнице в мраморный вестибюль, яркость деревьев над аркой кружится перед моими глазами, пока я пытаюсь сохранять спокойствие. Я чувствую, как мое дыхание сбивается в груди, и я прижимаю к ней одну руку, заставляя себя сохранять спокойствие. Чтобы не паниковать.
Тепло дня снаружи, резко контрастирующее с холодом в помещении, немного рассеивает туман в моей голове. Иван берет меня за руку, таща вперед к одному из такси, ожидающих у обочины, и рывком открывает дверь, подталкивая меня внутрь, в то время как он передает водителю деньги, называя ему название места, которое мне не знакомо.
Я не спрашиваю Ивана, куда мы едем. Я узнаю достаточно скоро, и я не доверяю себе говорить прямо сейчас. Мне кажется, что если я открою рот, то могу закричать.
Такси отъезжает от обочины, и я снова опускаюсь на сиденье, мое сердце все еще колотится, горло сжимает тошнота. Рука Ивана находит мою, и он нежно сжимает ее, жест, который должен был утешить, но я отдергиваю руку, моя паника внезапно превращается в гнев. Я бы позволила себе перестать думать о его роли во всем этом, но теперь это снова становится очевидным, и я крепко сжимаю губы. Я смотрю на него, вижу напряжение в его челюсти, то, как его глаза все время бросаются в зеркало заднего вида.
— За нами следят? — Я прослеживаю его взгляд, хотя и не уверена, что именно я ищу.
Иван качает головой.
— Я так не думаю. Но это не значит, что они все еще не работают над тем, чтобы выследить нас.
— Кто?
— Брэдли. Лев. Лев мог нанять других, чтобы помочь ему. Нет способа узнать наверняка.
Город проносится мимо, огромные знаки и возвышающиеся казино каким-то образом померкли. Вчера он выглядел захватывающе. Сегодня он кажется нависающим, как будто город смыкается вокруг меня. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, медленно вдыхая и выдыхая, пока такси выезжает на автостраду. Паника немного отступает, но я слишком хорошо помню аварию, и каждый раз, когда машина, кажется, подъезжает слишком близко к нам, я снова вздрагиваю.
— Куда мы едем? — Наконец спрашиваю я устало, откидываясь на спинку сиденья.
— Еще в один отель. — Иван смотрит в окно. — В город поменьше, за пределами Вегаса. Место, где можно спрятаться на пару дней. У моего связного там есть несколько ребят, они помогут присматривать за нами.
— Больше денег?
Иван усмехается.
— Да. Но для меня это неважно. — Он оглядывается, на мгновение его челюсть сжимается, как будто он раздумывает, стоит ли говорить то, что у него на уме. — Я бы заплатил любую сумму, чтобы убедиться, что ты в безопасности, Шарлотта, — наконец говорит он.
А затем он снова переводит взгляд на окно рядом с собой, снова замолкая.
30
ШАРЛОТТА
Когда Вегас исчезает вдали позади нас, вид превращается в пустыню, простирающуюся по обе стороны, такси петляет по все более сужающимся дорогам. В поле зрения появляется небольшой городок, и когда я смотрю налево по мере приближения, я вижу то, что похоже на окружную ярмарку на окраине города.
Я наклоняюсь вперед, почти прижимаясь носом к стеклу, впитывая окружение, пока такси приближается. Ярмарка пока выглядит в основном пустынной — она, вероятно, не откроется еще несколько часов, но я вижу аттракционы, с оранжевыми лампочками, огромный дом с привидениями и стенды, которые устанавливают для игр и еды. Клянусь, я чувствую запах карамельных яблок, хотя знаю, что это всего лишь мое воображение.
— Смотри. — Я подталкиваю Ивана, на мгновение забыв, как я расстроена из-за него. — Это ярмарка. На Хэллоуин. — Я чувствую вспышку волнения, эта тяга к нормальности следует за мной по пятам. — Как думаешь, мы могли бы пойти туда сегодня вечером? Они не будут искать нас в таком месте.
— Я бы не стал рисковать. — Иван стиснул челюсти, но лицо ничего не выражало. — Нам просто нужно остаться в отеле до нашей встречи. Больше никаких рисков. Я ошибся, что выбрал тот, который был сегодня.
Решимость в его голосе жалит. И пока паника от нашего побега все еще бурлит в моей груди, мысль о том, чтобы оказаться взаперти в еще меньшем гостиничном номере с ним, заставляет меня чувствовать, что я хочу выпрыгнуть из такси. Я чувствую, что мне нужен воздух, пространство, мне нужно быть снаружи, а не запертой где-то в ожидании людей, которые преследуют нас, чтобы догнать.
Но выражение лица Ивана говорит, что он не услышит никаких возражений. Я закусываю губу, все еще наблюдая за ярмаркой из окна, пока мы проезжаем мимо нее в город, такси наконец останавливается перед небольшим мотелем, не сильно отличающимся от тех, в которых мы останавливались по дороге сюда.
Иван передает водителю еще наличных и выходит, хватая рюкзак.
— Давай устроимся. — Говорит он усталым и опустошенным голосом, и мне кажется, я слышу в нем разочарование. Мне не приходило в голову, что он, возможно, уже несколько дней с нетерпением ждет роскоши Вегаса, но очевидно, что он упускает возможность
