Мы глянули друг на друга и расхохотались. На душе стало легко.
В тот же вечер Марисса окончательно перебралась ко мне. Вместе с вещами.
Глава 48
На следующий день прибыл Марциус. Мы как раз выстроились на плацу, послушно отрабатывая удары, когда я услышала голос Тессайна:
— Ниар Марциус! Какая честь…
И тут же обернулась.
Глаза меня не обманывали. Старик ничуть не изменился. Все та же серая хламида и наброшенный на плечи дорожный плащ, все те же седые волосы и куцая борода. И все тот же мудрый, по-отечески добрый взгляд.
— Марциус! — против воли вырвалось у меня.
Я дернулась навстречу магу, но твердый взгляд Тессайна приковал меня к месту.
— Студентка Найренас! Кто вам разрешил отвлекаться?
И в этот момент удар кулака свалил меня наземь.
Кажется, зазевавшись, я пропустила удар моего спарринг-партнера, а сегодня им был Руннар — тот гном, который помог обуздать вирену во дворе Академии.
Голова взорвалась дикой болью, из глаз посыпались звездочки. Небо перевернулось, и я поняла, что лежу на земле, глядя на проплывающие облака.
— Прости, — надо мной склонилось виноватое лицо Руннара. — Я нечаянно…
— Студентка! — прошипел подбежавший Тессайн. — Вот говорил же я Таирсу, что девчонке не место на боевом! Нужно было настаивать, чтобы тебя на целительский перевели!
Опустившись рядом со мной на колени, куратор оттянул мне левое веко, заглянул в глаз, потом покрутил мою голову, показал два пальца и с тревогой в голосе спросил:
— Сколько пальцев видишь?
— Два. А что?
Пострадавшая скула горела огнем, но в целом я чувствовала себя сносно.
Он с облегчением выдохнул и произнес, обращаясь к Руннару:
— Быстро за целителем! Чтобы одна нога здесь, другая — там.
— Не нужен целитель, — это Марциус не спеша подошел. Встал рядом, оперся на посох. С доброй усмешкой посмотрел на меня, распростертую на земле в форме звезды. — Поднимайся, Феникс. Не пристало такой уникальной птице валяться в грязи.
— Но она пострадала, ниар! — возразил куратор. — Нужно, чтобы ее осмотрел целитель.
— Нет, она абсолютно здорова. Все что ей нужно, это объятия старого друга.
Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Мое тело спружинило, вскакивая на ноги без участия мозга. А я вдруг поняла, что ничего не болит и вообще никаких последствий удара и падения нет. Там, где минуту назад наливался синяк, сейчас чувствовалось лишь небольшое покалывание.
Марциус обнял меня, я не стерпела, тоже обхватила старика, вдохнула идущий от него запах леса.
— Вот и свиделись, — улыбнулся он в бороду.
— Я так скучала!
Черт, кажется, еще секунда, и я не выдержу — разревусь прямо ему в плечо. Прямо перед всей группой!
Давай, Злата, соберись! Нельзя чтобы Тессайн увидел, как я реву. Тогда точно запрет к целителям. А я и так этим утром целый час убила в деканате, доказывая Меввоурзу и всем остальным, почему меня нужно оставить на боевом.
Для них это было неслыханным святотатством. Девчонка на боевом! Но я припугнула, что без регулярных тренировок моя сила станет неуправляемой, и я им тут все разнесу. Это стало единственным аргументом. Правда, я не стала уточнять, что имела в виду Адельвинг. Моя нагината оказалась с огненным характером и поминутно рвалась надрать зад тем, кто присутствовал при ее унижении. То есть видел, как Лжедейривон приказал уложить ее в схрон.
— А ты изменилась, Злата, стала сильнее. Я чувствую твою мощь, — произнес Марциус, отступая.
Я стояла перед ним, улыбаясь, и кусая губы, и чувствуя совершенно дурацкую радость. Словно встретила собственного отца после долгой разлуки.
Он понял мои терзания.
— Ну-ну, — похлопал по спине, — успокойся. Мы теперь часто видеться будем.
— Так вы приняли приглашение заменить ректора? — обрадовалась я.
— Не заменить, а стать ректором, — поправил Марциус и огляделся. — Но пока изучаю этот вопрос. Лжедейривон натворил много бед, в Академии чувствуется упадок, даже уровень магии существенно понизился по сравнению с тем, что был в мои времена. Но я, старый дурак, ничего не заметил. Неарг оказался на три шага впереди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это не ваша вина, — ворчливо заметил Тессайн. — Он всех обдурил. Даже лучшего менталиста Академии ниара Лирраниэля, как, впрочем, и самого Руфуса Дейривона. Мы так и не выяснили, что случилось с нашим ректором, но узнаем, когда поймаем Неарга.
На минуту воцарилась печальная тишина. Тессайн и Марциус молча помянули пропавшего ректора. Его смерть была неоспоримым, доказанным фактом, но ее обстоятельства еще предстояло выяснить.
Я оглянулась. Мои друзья не прервали тренировку, но то и дело оглядывались на нас, особенно Хармс. Он ведь тоже был знаком с Марциусом не понаслышке.
— Сколько осталось до конца занятия? — поинтересовался анимаг у куратора.
— Минут пятнадцать.
Марциус, жмурясь, глянул на солнце, потом на меня.
— Тогда до встречи через пятнадцать минут, Феникс. Буду ждать в парке. Ах да, — он посмотрел на Хармса и усмехнулся, — и приятеля своего прихвати, у меня для него подарок.
— Студентка, все слышала? — гаркнул Тессайн, едва Марциус неторопливо двинулся к выходу с поля. — На место бегом марш! Отрабатывать защиту.
Пришлось подчиниться. Но думала я теперь совсем о другом. О Марциусе и предстоящей с ним встрече. А еще о том, что за подарок он подготовил для Хармса и почему не упомянул никаких подарков для меня?
* * *
Едва прозвучал сигнал к окончанию занятия, как я пулей сорвалась с места. Ухватила Хармса за руку и потащила за собой. Он едва успел попрощаться с парнями.
Его вирена осталась в общаге под присмотром альфина. Она и сама не стремилась ползать по улицам при свете дня, да и побаивалась людей. А с Пашкой у них сложились удивительно мирные отношения.
Происшествие в катакомбах меня убедило, что это подземное существо, дикое и ужасное, хоть и неразумное, но понимает и реагирует на человеческую речь. Думаю, вирены не глупее собак, их можно дрессировать. Те, что напали на нас в подземельях, были подобны охотничьим псам, выведенным чтобы гнать и терзать добычу. А вот их детеныш еще не познал вкуса крови. Так что у Хармса есть все шансы вырастить из Горыни верного друга.
Марциус ждал на скамье под раскидистым деревом. Сидел, сложив руки на набалдашнике трости, подняв лицо к небу и зажмурив глаза. Ни дать ни взять — Гендальф в минуты короткого отдыха.
— Пришли, — хмыкнул, не открывая глаз, стоило нам приблизиться, и только потом посмотрел.
Его теплый взгляд перешел с меня на Хармса.
— Ниар Марциус… — прохрипел горгул от избытка чувств.
— Нир, мой мальчик, просто нир Марциус. Мы же не чужие друг другу. Вон как ты вымахал, возмужал. Кстати, Злата уже сказала, что у меня для тебя подарок?
Я призналась:
— Еще не успела.
А сама аж стойку сделала. И какой же там Марциус подготовил Хармсу подарок?
— Отца я твоего нашел, парень, — начал он. — И знаешь, что выяснилось? Не насиловал он твою мать, все у них по любви было. Только люди в деревне не одобрили их связи. Когда стало известно, что она понесла, дядя твой поднял селян, горгула того изгнали, пригрозив, что если посмеет вернуться, то твою мать убьют вместе с приплодом. Но он не мог уйти ни с чем и однажды ночью вернулся, чтобы выкрасть ее. К тому времени ты уже должен был появиться на свет.
Я слушала, затаив дыхание. А Хармс с каждым словом старика мрачнел все больше. На его лице перекатывались желваки. Горгул сжал могучие кулаки и почти беззвучно выдал:
— И… что дальше?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А дальше тебе известно. Мать твоя родами умерла, а горгул, потеряв любимую, от горя едва не уничтожил деревню. Селяне призвали на помощь мага. Он и поймал твоего отца. Селяне долго над ним издевались, пока однажды ночью он не выломал прутья в клетке и не исчез.
— Почему мой отец не забрал меня? — прохрипел Хармс, стискивая кулаки еще сильнее.
