— Спи, время еще есть, — не поворачивая головы, сказал ей мертвец, — до Сибра осталось немного.
— Жалко тратить время на сон, — шепотом ответила Таша, косясь на спящего виверна, — похоже, он еще не отдохнул как следует. Кстати, как его зовут? — поинтересовалась она.
— Ичир, — ответил Фиро.
— Что значит Ичир?
— На гоблинском наречии это значит «ручей».
— Ручей? — удивилась принцесса, рассматривая огромные когти и массивные челюсти крылатого монстра, — странное имя для такой зверюги.
— Пожалуй, — согласился Фиро, — второго, того, на котором летает Широ, вообще зовут Сишенин — «ландыш». Этих животных разводят гоблины-горцы. Они живут далеко на юго-западе, всего несколько племен — малочисленный и редкий народ, в отличие от их северных и восточных собратьев. Эти гоблины ловят, приручают и разводят вивернов, а потом продают на Север и в Шиммак. Они любят называть этих зверей странными именами, такие у них традиции…
За время разговора остатки сна сняло, как рукой, но свежесть утра не располагала к тому, чтобы вылезти из-под теплой шкуры. Натянув ее на плечи, Таша переползла поближе к Фиро и прижалась к нему, уложив голову ему на колени. Умиротворяющее тепло ожившего огня, чуть заметное движение травы, чуть слышный шелест листьев и река, звучащая неподалеку. И они вдвоем… втроем, если считать спящего Ичира. Мир и покой — долгожданные, абсолютные, Казалось, что жестокое время, наконец, смирилось и утихомирило свой безумный бег. Казалось, что можно сидеть вот так бесконечно долго. Сидеть, и не думать о будущем расставании, о прошлых обещаниях, обязательствах, несделанных делах… Таша закрыла глаза.
— Когда взойдет солнце, мы отправимся в путь, — сказал Фиро, и его рука, все еще холодная, коснулась головы девушки, прошлась по растрепанным волосам.
— Не хочу, чтобы оно поднималось, — честно ответила Таша, вздыхая.
— Если не будет рассвета, все утонет во тьме, а с ней шутки плохи. Она и так рядом, ожидая, когда оступимся, или повернем назад.
Он замолчал, и Таша тоже молчала, путаясь в мыслях, боясь того, что ждет и впереди. «Что будет? Куда мы пойдем? Где окажемся и вернемся ли назад? Встретимся ли снова?» — от этих нестройных, панических мыслей в душу потянулись холодные щупальца отчаяния, которое, словно спрут, окутало, окружило, сжало, не оставляя места покою и надежде.
— Не бойся, — почувствовал страх девушки, успокоил ее Фиро, — не поддавайся страху, если судьба вывела нас на этот путь, значит, нам суждено его пройти…
С первым солнечным лучом они поднялись в воздух и полетели к Темным морям. За спиной остался Алый Лем с его красными крышами и непобедимым благоуханием цветов, которое, казалось, чувствовалось даже на высоте. Под брюхом виверна сгустился лес, и сердце Таши забилось сильнее от воспоминаний о событиях недавнего прошлого. Серым пятном мелькнула Игния, серебристо-серой лентой потянулась река. Все ближе и ближе был Сибр. Все сильнее и сильнее чувствовалось горячее дыхание юга. Все больнее и больнее колола сердце принцессы каленая игла предстоящей разлуки.
Фиро молчал, крепко сжимая повод и пристально глядя вниз. Его лицо хранило выражение сосредоточенной уверенности. Таша, сидящая впереди, этого видеть не могла, но безмолвную непоколебимость мертвеца она чувствовала спиной, и чувство это предавало ей сил.
К вечеру на горизонте поднялся большой город. Синим частоколом поднялись очертания остроконечных башен и дворцов. Город тянулся длинной полосой, насколько хватало глаз, к нему вела широкая дорога, по которой двигались вереницы путников, маленьких, словно блохи. По обеим сторонам торгового пути колыхалась полевая трава, далеко за полем виднелся лес.
Когда городские стены отчетливо выступили навстречу, высокие и неприступные, Фиро направил виверна вниз, подаваясь в сторону от дороги, подальше от бредущих в пыли животных и людей.
Монстр забил крыльями, табаня воздух, чтобы сбавить скорость, и аккуратно сел на землю, по-брюхо скрывшись в траве. Таша нехотя сползла с его спины следом за Фиро, который покинул седло первым.
Поле колыхалось, словно море в ветреную погоду, и жаркий воздух дрожал над ним, шел рябью. Неприкрытое облаками солнце пекло нещадно. Где-то под ногами дребезжали цикады, выводя скрипучие монотонные трели. По левую руку, там, где шла дорога, виднелись только клубы неоседающей пыли, взбитой многочисленными ногами и колесами, расходящейся в стороны с обочин.
— Почему мы остановились в поле? — девушка оглянулась по сторонам, взгляд утопал в изумрудно-золотых волнах высокой, местами посохшей травы.
— Кагира ждет нас тут. Он совсем рядом, я чувствую, — коротко ответил Фиро, внимательно осматриваясь и нюхая терпкий, отдающий медом воздух.
В унисон его словам расступилась в стороны мягкая трава, выпуская на свет огромную темную фигуру. Учитель поднялся с земли, необъятный и мрачный. Его лицо, прячущееся за гривой волос, было смазанным, затененным, и даже могучее южное солнце не могло высветить все его черты.
— Во время, — прошипел он, наклоняя голову в знак приветствия.
Отследив это движение, Фиро напрягся, а присевший на согнутые лапы виверн недовольно заворчал, попятился, настойчиво потянул повод, зажатый в руке мертвеца.
— Идем, — позвал Кагира и, развернувшись, двинулся через травяные космы туда, где, не переставая, шумела дорога. — Идем, время настало.
Таша вздрогнула и сжалась вся, как от удара бичом. Снова расставаться, снова куда-то идти и что-то искать. Что впереди? Неизвестность. Непроглядная тьма, прячущаяся в названии древней и чужой страны, в которую они с Учителем теперь направятся. Не зря эти места назвали темными: здесь даже горячее солнце не в силах справиться с тьмой, даже южное тепло не может сдержать холода, который, минуя разгоряченное тело, лезет в самую душу, сочится в кровь, проникает в мысли, как паук кутает сердце паутиной нетающего льда…
Она посмотрела на Фиро умоляюще и обреченно. «Почему так?» — застыл в глазах немой вопрос.
— Почему так? — повторила едва слышно, вглядываясь в немигающие, полные спокойствия глаза.
— Потому что жизнь требует борьбы. Всегда, — сильные руки сжали плечи принцессы, — борьбы с собой, со своими слабостями и страхами. Ты ведь знаешь это не хуже меня.
— Я знаю, — кивнула Таша, не отводя взгляда.
Фиро молчал, всматривался в лицо девушки пристально и долго, словно пытался запомнить все до мельчайших черт. Наконец, кинув взгляд ей за спину, мертвец произнес:
— Иди. Тебе пора…
Таша прижалась к нему на миг, вытягиваясь вперед и касаясь щекой его щеки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
