Четвертого октября 1957 года министр обороны Жуков вылетел в Севастополь, а оттуда на крейсере «Куйбышев» в сопровождении эсминцев «Блестящий» и «Бывалый» отправился с официальным визитом в Югославию и Албанию.
А Хрущев оказался в Киевском военном округе на учениях, которые проводил главнокомандующий сухопутными войсками Малиновский. Никита Сергеевич разговаривал с генералами, прощупывал настроения в войсках. Потом Хрущев на пленуме скажет:
— Вы думаете, я там охотился на оленей? У меня там была политическая охота на крупную дичь…
Хрущев обвинит Жукова в лицемерии и вероломстве, хотя все было наоборот. Пока министр обороны находился за границей, Никита Сергеевич провел большую подготовительную работу. Маршал, уезжая, думал, что он в Москве друга оставил. А Хрущев за его спиной беседовал с командующими округами, объяснял им ситуацию. Хрущев мастерски провел в военных округах кампанию критики министра обороны и получил поддержку генералитета.
Семнадцатого октября 1957 года на президиум ЦК пригласили заместителей министра обороны маршалов Родиона Яковлевича Малиновского и Ивана Степановича Конева, а также начальника Главного политического управления генерал-полковника Алексея Сергеевича Желтова. Начальник ГлавПУРа пожаловался на то, что политработа в армии по вине министра обороны принижена:
— Товарищ Жуков говорил, что политработникам рыжие бороды привесить и кинжалы дать, они всех бы командиров перерезали. Мне, начальнику ПУРа, не позволено выезжать в войска без разрешения. Министр товарищ Жуков неприязненно относится ко мне. Из-за чего? Из-за того, что я будто был против назначения его министром и возражаю против его возвеличивания…
У начальника Главного политуправления генерал-полковника Желтова отношения с Жуковым сразу не сложились. Жуков собирался расстаться с Желтовым, так что тот сражался за свое место. Начальник ГлавуПУРа старался не ходить к министру на доклады, посылал заместителя. Зато постоянно жаловался на Жукова в ЦК: маршал недооценивает значение политорганов, слишком амбициозен, не сделал для себя выводов из прошлого.
Маршалы Малиновский и Конев вяло возражали: они не согласны с такой оценкой состояния политработы в армии. На них, а главным образом на Жукова, навалились все члены президиума ЦК.
— Товарищ Желтов ничего обидного для руководства Министерства обороны не сказал, — заметила Фурцева. — Меня поэтому поразили замечания товарищей Малиновского и Конева. Давайте объективно разбираться. Надо поднять состояние политработы и партийной работы в армии.
Пока Жуков находится за границей, президиум ЦК принимает постановление «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте», подготовленный комиссией, в состав которой входила и Фурцева. По всей стране проходят партийные собрания, где резко критикуется министр обороны. Жуков об этом не подозревает, хотя ему доложили, что связь с Москвой внезапно прервалась. Опытный человек, мог бы сообразить, что это означает…
Вместе с министром обороны в Югославию отправили специального корреспондента газеты «Красная звезда». Первые два его репортажа газета опубликовала. А потом помещала только короткие сообщения ТАСС. Жукова сопровождал заместитель начальника ГлавПУРа генерал-полковник Федор Степченко. Он не понимал, почему орган Министерства обороны не освещает визит Жукова, запрашивал Москву. Главный редактор «Красной звезды» Николай Иванович Макеев, получивший соответствующие указания, вяло оправдывался:
— В газете не хватает места. Вот спутник запустили… Рассказы о том, что начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко обо всем сообщил министру по своим каналам, за что и пострадал, — это миф. Когда Жуков вернулся в Москву, он не знал, что его ждет. А Штеменко уже был лишен возможности о чем-либо доложить министру.
В первый раз Сергея Штеменко наказали после ареста Берии — сняли с должности и понизили в воинском звании на две ступени с генерала армии до генерал-лейтенанта. Булганин обвинил его в том, что Штеменко через Берию передавал Сталину «разные сплетни на некоторых руководящих военных лиц»…
Жуков еще был за границей, кампания против него только начиналась, а Штеменко 17 октября опять сняли с должности начальника Главного разведывательного управления. В аэропорту в Москве Жукова встречали его первый заместитель маршал Иван Конев и родные. Дочери написали Жукову записку о том, что по всей стране идут партийные собрания и его осуждают. Конев сказал Георгию Константиновичу:
— Вас просили сразу ехать на заседание президиума в Кремль, вас ждут.
Но жена и дочери уговорили Жукова заехать домой, попить чаю. Конев вынужден был согласиться. Родные успели что-то рассказать маршалу.
— Я, конечно, виноват, — каялся впоследствии маршал Конев, — был его первым замом и не поставил в известность о грядущем заговоре. Но что я мог поделать? Обстоятельства сложились так, что ни назад, ни вперед, ни вправо, ни влево — кругом красные флажки: выполняй решения, партийная дисциплина, партийный долг. А вот теперь казню себя.
Деятельность министра обороны Жукова обсуждали на заседании президиума ЦК 26 октября 1957 года. В Кремле на него сразу обрушился поток обвинений. Жуков пытался опровергать обвинения, называл их дикими. Говорил: мне надо посмотреть документы, чтобы вам ответить. Маршалу объяснили, что в Министерство обороны его больше не пустят…
На заседании высказалась и Фурцева:
— Мы все ждали выступления товарища Жукова. Но меня его выступление крайне разочаровало. Отовсюду поступают сигналы о неблагополучии.
На заседании президиума ЦК маршала освободили от должности министра обороны, чтобы лишить его возможности контригры; Охранник, ждавший Жукова в кремлевской раздевалке вместе с другими «прикрепленными», вспоминал через много лет:
— Наконец появился Георгий Константинович. Таким я его никогда не видел — ни в годы войны, ни после. На лице сине-красные пятна, оно словно окаменело. Но держался прямо, с достоинством. Прибыли домой, на улицу Грановского. После томительной паузы: «Сегодня вечером по радио, в 19 часов, объявят о моем освобождении с поста министра обороны». Не знаю, как он, но я почувствовал себя раздавленным. Позвонил своему руководству: «Какие будут указания?» Мне ответили: «Дежурьте, как прежде!»
На следующий день, 27 октября, газеты сообщили, что новым министром обороны назначен маршал Малиновский. Собрали пленум ЦК, посвященный партийно-политической работе в армии. В реальности это был пленум, посвященный бичеванию Жукова. На него навалилась уже вся партийная верхушка. Георгия Константиновича буквально топтали ногами. Жуков даже не понял, что он противопоставил себя всей партийной власти. Уж очень он был уверен в себе. А они давно сговорились убрать его с политической арены. Жуков проявил благодушие, которое не должен был проявлять. Он недоуменно говорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
