тряхнув лохматой головой.
– Почему ты плачешь? Ответь, – потребовал Исмен.
– Я не плачу.
– Но я же слышал.
– Домой хочу! – сквозь рыдание ответил бородач.
У Исмена под боком зашевелился плащ, вылезла сонная Томирис.
– Уархаг!
– Надоело мне все. Каждый день кровь, грязь…! Домой хочу!
Поднялся Колобуд, покряхтел, хрустя суставами.
– А кто ж не хочет? – выдохнул будин, отчего вдруг всем стало тоскливо.
– В горы сердце тянется, в родные горы, – продолжал ныть Уархаг. – Там вода вкусная, там ветерок прохладный, и травка пахнет медом. Там моя Артемида, моя козочка. И Геркулес уже подрос…
Он разревелся. Из шатра вылезла Замира, стала его утешать. Подошел Репейник, лизнул лекаря в нос.
– Все! Все! – отмахивался Уархаг от их ласки. – Я успокоился.
Воины вновь улеглись. Но сон не шел. Репейник ворочался, чесался, процокал когтями по камням, сел на бугорке, задрав морду к луне, и вдруг утробно, тоскливо завыл.
– Репейник! – сердито закричали на него все разом.
Пес замолк, но лишь на миг, и вновь в ночной тишине полился его жалобный вой, в котором было столько щемящей тоски…
– Дурень лохматый, – выругался Колобуд. – Тоже домой хочет… А у меня там сын подрастает, – говорил он то ли себе, то ли друзьям. – Надоело все! Хочется проснуться утром в собственном доме, выпить молока парного, закусить лепешками горячими и идти куда-нибудь в кузню, заниматься любимым делом. А вечером вернуться домой усталым, а там тебя жена встречает с детишками… Да заткнись ты, пакля блохастая! Без твоей песни тошно!
Исмен и Томирис переглянулись. Они прекрасно научились понимать друг друга без слов. Одного мгновения хватало на немой диалог, одного взгляда – и ясно, что творится в душе у каждого…
– А как же Александр? – спросила Томирис вслух.
– Я ему уже не нужен. И он мне, – ответил Исмен, откидывая плащ. – А Барсинда?
– У нее сейчас без меня слуг хватает, – пожала плечами Томирис.
– Решено?
– Да. Надоело все!
– Уархаг! – крикнул Исмен. – Готовь лошадей. Домой едем.
– Так, как же… Надо телегу…, – вскочил Уархаг, начал суетиться, собирать разбросанные вещи…
– Да брось ты это барахло, – гневно крикнула Томирис. – Отправляемся домой!
– Ну… Я к рассвету лошадей подготовлю… Воды надо набрать… в дорогу поесть приготовить… – Он замер. – Мы и вправду отправляемся домой?
Репейник радостно залаял.
– А давайте прямо сейчас, – грузно поднялся Колобуд. – Чего тянуть до рассвета.
– Как же Фидар? – вспомнил Исмен.
– Догонит, – успокоил его Колобуд.
* * *
Они уже выехали за лагерь. Вдруг Исмен остановил коня.
– Нехорошо, вот так уходить, – сказал он. – Надо попрощаться с друзьями.
– Надо! – согласилась Томирис и крикнула Урхагу. – Мы вас догоним!
Исмен был неприятно удивлен, увидев на страже у шатра Александра кардаков.
– Правитель отдыхает, – сказал старший охранник. – Велел не беспокоить его.
Из шатра доносилась музыка, пьяные голоса, женский смех…
– Я – хранитель щита Ахилла, и имею права входить к гегемону без доклада, в любое время, – возмутился Исмен.
– Ничего не знаю, – стоял на своем старший охранник. – Велено правителя не беспокоить.
– Позови кого-нибудь из соматофилаков или из гетайров, – потребовал Исмен.
– Не позволено, – отказался старший охранник.
– Тебя я не знаю, – начал злиться Исмен. – И вообще, почему на страже стоят кардики? Измена? Я сейчас подниму весь лагерь.
– Не стоит этого делать. – Полог откинулся. Появился Мазей. – Александр тебя сейчас не примет. У него важные переговоры. Утром я смогу передать твою просьбу. В чем она заключается?
– Вот в этом! – Исмен сорвал с себя белый плащ гетайра и отдал его Мазею. – Он мне больше не нужен.
* * *
Первые лучи застали путников на пыльной дороге. Томирис и Исмен ехали рядом, почти касаясь коленями. Иногда перебрасываясь быстрыми фразами. За ними на низенькой спокойной кобылке ехала Замира и Айша. Замира правила кобылкой, а Айша вцепилась в нее худенькими ручками и дремала. Уархаг на дымчатом лохматом коньке, вел за собой еще трех лошадок, навьюченных добром. Замыкал кавалькаду Колобуд. Репейник деловито нарезал круги: оказывался то впереди, то где-то сбоку шуршал в высокой траве. Все что-то вынюхивал, кого-то гонял.
Еще видны были стены Персеполя, освещенные восходящим солнцем, когда их нагнали два всадника.
– Хайре, Клит. Хайре Гефестион, – поздоровались Исмен и Томирис.
–Тебя ищет Александр, – вместо ответного приветствия, мрачно сказал Клит.
– Почему он послал вас, а не соматофилаков? – удивился Исмен.
– Мы сами вызвались, – ответил Гефестион.
– Сами? Искать меня? К чему такая честь?
– Александр пришел в бешенство, получив от Мазей твой плащ. Неужели ты твердо решил покинуть армию?
– Да.
– Соматофилаков наказали бы за невыполнение приказа. А если бы они попробовали применить к тебе силу, ты бы их покалечил, – предположил Клит
– Так бы все и произошло, – согласился Исмен.
– А нас Александр не посмеет наказать, да и с тобой драться мы не намерены. И все же, Исмен, почему ты решил покинуть нас?
– Я – не воин, Клит.
– Почему же? Разве ты не мужаешь с каждым днем? Разве тебя не уважают товарищи? Разве командиры плохо отзываются о тебе? Александр тебя не ценит?
– Не в том дело. Устал я от крови. От смертей устал. Скольких товарищей уже проводил к Хорону…
– Мы все устали. Ох, как устали, – горько усмехнулся Гефестион. – Всем хочется покоя. Но мы – братья Александра и обязаны следовать за ним. Подумай хорошенько! Это тебе только кажется, что спокойная мирная жизнь – прекрасна. Ты через месяц затоскуешь. Рука сама потянется к копью…
– Не затоскую, – покачал головой Исмен. – Я знаю мирную жизнь и не хочу привыкать к войне.
– А мог бы стать илархом. Тебе всего-то шестнадцать. Ни один соматофилак так быстро не примерял плащ гетайра. К тому же, тебе доверена честь носитель щита Ахилла. Мог бы со временем попросить в управление сатрапию, на худой конец – город какой-нибудь.
– Не хочу я быть илархом. Не хочу управлять городом. Мне свобода дороже.
– Что ж, ты волен в своих поступках. Более не будем тебя уговаривать. Жаль. Александр считал тебя своим талисманом, – сказал Клит.
– У него много талисманов: Буцефал, щит Ахилла, Илиада, переписанная самим Аристотелем, рогатый шлем Амона – да много всего. Одним талисманом больше, одним меньше – какая разница?
Клит понимающе кивнул.
– Ах, да! – вспомнил Гефестион и протянул Томирис старый копис с костяной рукоятью, в потертых деревянных ножнах. – Александр передал тебе. Ума не приложу, о чем вы с ним договаривались, но я сперва подумал, что гегемон сошел с ума. Это же – оружие Ахилла. Я долго его отговаривал, но Александр стоит на своем: говорит, меч отныне принадлежит тебе.
– Не мне – Аргинпасе, – качнула головой Томирис. –
