взять не сможем. Но если их здесь оставить, то половина точно умрет. Я на это пойти никак не могу. Все-таки клятва Гиппократа для меня, как для медика, не пустой звук. И что делать прикажете?
Пока я размышляла, Эмиссар рассказал, как лично пригнал механиков и заставил осмотреть выделенные шейхом автомобили. Те долго ковырялись, вздыхали, ахали и охали, а затем выдали вердикт: «эти машины проще в яр столкнуть, чем до ума довести. Нам до Бахр-Дара еще пилить и пилить. Да мы их дольше чинить будем, чем ехать. Тем более, что запчастей на эти импортные колымаги нет вообще никаких, а переделка и модернизация — потеря драгоценного времени».
Кончилось тем, что Эмиссар рявкнул на механиков и дал на ремонт и обслуживание время до утра. Те в слезы и в отказ. Мол, нафиг нам такое добро не нужно, пусть эмир их обратно забирает и сам же и чинит.
Быков их все же кое-как уговорил — у нас выбора нет, шейх уже умотал по своим делам. Вот приедем на его базу, там и попробуем переговорить о замене…
Я сильно сомневаюсь в том, что у шейха целый гараж из новеньких автомобилей, а он, жмот эдакий, выделил нам самые поношенные. Если и есть чего — такая же рухлядь, не подлежащая ремонту. А потом, насколько я помню, у мусульман подарки вроде бы возвращать не принято. Это не точно, но как бы считается оскорблением дарящего. Так что нам, наверное, проще эти машины взять и эксплуатировать до последнего, а потом незаметно «потерять» в пустыне. Так мы и шейха не обидим, и часть пути проедем, и время на модернизацию рухляди не потеряем.
Завязался небольшой диспут, в результате мы так ни к какому решению и не пришли. Теперь вся надежда только на механиков — у мужиков руки золотые, из любого говна конфету сделать могут. Подмажут, подварят, глядишь — грузовики полдороги протянут. А там видно будет. Там уже Эфиопия. Другая страна, другой король, другие законы, другие правила.
И последнее, о чем Быков не мог не сказать, хотя и коснулся темы только вскользь — потеря артефакта. Как по мне, с этого надо было начинать совещание. Это же самое важное! Есть в Бахр-даре портал или нет, а без камня нам там делать нечего. Артефакт отыскать и вернуть нужно срочно! Все бросить и заняться поисками с максимальным упорством.
Выяснилось, что Быков уже все необходимые распоряжения отдал. Камень вот-вот привезут, буквально с минуты на минуту. И кто бы сомневался, выяснилось, что опять эта неразлучная парочка — Стивен и Мишка — оказались замешаны в происшествии с исчезновением.
Ладно, будем надеяться, что все будет хорошо.
Едва совещание закончилось и мы покинули душный и насквозь прокуренный броневик, как за мной прибежал запыхавшийся посыльный.
— Лидия Андреевна, там Майера нашли, посмотрите?
— Жив?
— Да, конечно. Перегрелся немного. У него эта… гипотермия.
— Так, — не удержалась и рявкнула на него, — давай я сама буду диагнозы ставить. Где он? Быстро веди!
— Мы его к скорой отнесли.
Ускорила шаг. Еще на подходе вижу, Василий возится с мазью от ожогов, а Стивен со стороны вполне прилично выглядит, хотя лицо и спина немного обгорели на солнце.
Подошла. Желания лаяться — никакого, но за самоуправство очень сильно отругать хочется. Сказал тебе доктор — «постельный режим», значит, будь добр — выполняй. Еле-еле сдержалась. Быков на совещании рассказал причины, по которым Стивен ушел из лагеря, никого не предупредив. Поступок, конечно, героический, но очень глупый.
Как он сумел пережить этот адски жаркий день? Не представляю.
Размотала бинты. Осмотрела. Рана на груди почти затянулась. Послушала дыхание, заставила слегка покашлять. Прогресс налицо. Заживление идет ударными темпами. Ну и слава Богу! Хотя до полного выздоровления еще ой как далеко. Огнестрельное ранение — это вам не шуточки.
А с другой стороны, стресс вызывает гормональный отклик всего организма в целом. У находящихся в смертельной опасности включаются механизмы ускоренной регенерации тканей, и заживление ран происходит в два-три раза быстрее. Научно доказанный факт, между прочим.
Вдвоем с Василием обработали рану, забинтовали, намазали с ног до головы мазью от ожогов и отпустили. Быков велел: «как только приедут, обоих субчиков немедленно ко мне». Так что удерживать сверх необходимого не имею права. А по-хорошему Стиву нужно еще хотя бы пару дней поваляться под наблюдением. Нельзя ему активный образ жизни вести.
Вернулись они от Родиона очень быстро с кислыми-прекислыми физиономиями.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Эмиссар немного не в духе, — отвечает Мишка.
— Чего это он?
— Да мы артефакт не привезли.
— Как это не привезли? Вы же за ним и поехали?
Михаил отвечает:
— Темно было. Я не нашел. Утром сгоняю — привезу.
— Понятно.
Теперь ясно, почему Быков осерчал.
Как вообще можно было потерять самую главную ценность экспедиции? Я категорически не понимаю. С этой проклятой секретностью все миссию под угрозу срыва поставили. Идиоты!
А небольшая задержка мне на руку, завтра у большинства раненых динамика лечения будет видна. Еще бы денек-другой, а потом уже можно и дальше ехать.
* * *
Ночь пролетела быстро. После тяжелого дня очень сильно спать хочется. Биологию не обманешь. Человек привык вести дневной образ жизни. Сколько днем не спи, а ночью все равно в сон клонит. Биологические часы свое требуют. Да и что за сон при такой жарище? Одно мучение, а не отдых. А ночью температура падает до комфортных значений, и от сонливости никакого удержу нет.
Несколько раз за ночь пыталась подремать, но так ничего и не вышло. Только прилягу, сразу же будят — кому-то из раненных плохо. Нужно вскакивать и бежать к навесу. Еще и Ваську совсем замордовала. Вася — туда, Вася — сюда. Бедный Василий не ропщет, старается. И это все с одной рукой. Жалко парня, слов нет, но что поделаешь? От Ашвани толку никакого. Да еще и языковой барьер. По-моему, он половины не понимает из моих приказов. Тупит, постоянно переспрашивает, делает не то, что нужно. Шел бы уже к своим, под ногами не путался…
Ночью фактически никто не спал. Водители и механики технику в рабочее состояние приводили. Быков метался по лагерю и орал на всех и на каждого. «Фашисты» были заняты погрузкой ящиков. Смотались к Нилу, здесь, оказывается, до реки совсем недалеко, набрали воды в цистерны. Местные пьют и не жалуются, значит, и нам придется.
Для
