решительно сложили оружие, а часть и вовсе перешла на сторону простолюдинов, защищала детей и женщин и помогала предателям бежать. Враги Мортона сами открыли себя. Всех их, поголовно, как только удавалось схватить, Бладсворд отправлял к палачам, решив, что виселица – чересчур легкое наказание.
Послать на помощь в поисках Райана было некого, многие люди отправились на войну. Вести, которые долетали до Мортона, гласили, что сражения окончены, к Кеирнхеллу прибыло войско Его Величества, лордов собрали и повезли в Санфелл, в том числе вассалов и командующих лорда Бладсворда. Клейс Форест что-то задумал, и это не нравилось наместнику. К сожалению, Бладсворд слишком поздно узнал о произошедшем, лишь один товарищ Мортона, с которым восточный лорд познакомился еще во время войны с Дримленсами и единственный в Санфелле, кому он мог доверять, сумел подкупить птичника и отправить предупреждение другу.
Времени придумать, что делать с регентом и к чему приведет произошедшее, не хватило. Люди еще не разобрались с телами, хоть и прошло около полуцикла. Райана до сих пор не нашли, но пришла новая беда – королевские Серые рыцари, те, которые могли бы стать братьями Мортона, явились под стены его дома.
Войско во главе с другом Его Высочества сиром Торджем Проницательным, состоящее из четырех или пяти сотен, если правитель до сих пор мог верно оценивать силы противника, желало видеть лорда Мортона Бладсворда. Не нужно было иметь много ума, чтобы понять – вояки явились не полюбоваться на наместника, не поужинать с ним и не похвалить его за деяния. Первыми в городе их встретили тела, запах гниения крепчал, его отголоски доносились и до замка. Горожане, которые уже не первый день собирали, что только могли унести на себе, и позорно бежали из Кнайфтауна в другие земли, наверняка встретились Серым Братьям по дороге. Мортону стало не по себе от одной только мысли – он, благородного происхождения мужчина, воин, рыцарь, пусть и не принесший обетов как полагается, предстанет перед судом. А ему придется, регент позаботится об этом. Форест не любил наместника востока и получал неприязнь в ответ.
Мортон портил жизнь Клейсу всеми доступными способами и, пока был далеко, даже не задумывался, что рано или поздно регент решит отомстить. И вот возмездие под предводительством Торджа, не менее ненавистного Мортону человека, нарушающего обеты и заимевшего уже не одного бастарда, пришло к лорду с востока.
Скорее всего, Бладсворд не придумал бы ничего умнее, чем дать бой королевским подданным, однако его остановил советник. Дряхлый старец, которому мужчина не доверял и над которым смеялся, бесполезный человек, бесполезнее детей-полотеров, оказался единственным, кто по-настоящему поддержал наместника.
– Чего тебе надобно, старик? – прорычал на гостя Мортон, когда пожилой помощник племянника и отца вломился в его покои, едва не упал и дрожащими руками закрыл дверь. – Ты перед могилой совсем выжил из ума? Пойди прочь, я занят!
– Вам надо бежать, милорд Бладсворд, – советник произносил слова по-особому, немало зубов уже покинуло его рот. – Вы помните, что в подвалах под Кнайфхеллом есть каверны? Не погреба, а те, где ранее стояли алтари и изваяния Богов?
– Помню. – Мортон играл в этих подвалах вместе с братьями. К сожалению, старые постройки оказались ненадежными, и во время одного из таких походов для игр младший брат, на тот момент ему было, кажется, года четыре, убежал слишком далеко от остальных и потерялся. Мортону и особенно Ареллу как старшему от души всыпали.
Младшего же из братьев искали несколько дней, но так и не сумели отыскать ни живым, ни мертвым. Арелл до самой смерти заявлял, что Тхотер еще может быть жив, и то и дело отправлял на поиски людей. Было непонятно, на что надеялся глупец даже после того, как прошло больше четверти века. Наместник же предпочитал не вспоминать о пропавшем родственнике и тем более не винить в несчастьях себя. Со временем у него стало получаться.
Ареллу потребовалось десять лет, чтобы перестать убиваться, и еще десять, чтобы на место обвиняемого поставить Мортона – именно он, нынешний правитель, предложил Тхотеру бежать и хорошо спрятаться, потому что утомился от бесконечных вопросов. То, что второй брат тоже был ребенком, не имело значения.
К тому времени, как Арелл переложил ответственность на чужие плечи, отношения в семье уже не могли считаться близкими и душевными, а после общение сократилось в разы. На всякий случай Мортон посетил Храм, где ему отпустили грехи за достойное подношение и убедили, что он ни в чем не виноват.
С того самого дня как брат пропал, наместник ни разу не бывал в подвалах.
– Я расскажу вам, как пройти и выбраться за стены. Рядом с тем местом, где вы выйдете, за городом, недалеко будет поселение. Раньше, насколько я помню, у жителей всегда были лошади – они их разводили. Я уж не сумел собрать вам сумки, милорд Бладсворд, руки и глаза совсем не те, бегать по лестницам мне и вовсе не удается, а просить помощников я побоялся. Хорошо, если они помогут, а если помешают и выдадут вас?
– В твоих словах есть мудрость, – только и сумел выдавить из себя Бладсворд.
– Я ждал от вас этих слов уже очень давно. Я буду говорить вам путь, я помню его наизусть, а вам лучше бы записать, милорд Бладсворд.
– Почему ты помогаешь мне? Ты должен злиться, – подозрительность не оставляла наместника.
– Сердит, милорд Бладсворд. Но вы – мой лорд, и смысл моей жизни в служении вашей Великой Династии, и потому, перед лицом опасности, я не желаю вспоминать о старых обидах. Моя главная цель – помочь вам спастись.
– Теперь я понимаю, почему Арелл тебя столь сильно ценил.
– Не время для комплиментов, милорд Бладсворд, рыцарей скоро надо будет впустить, иначе они войдут сами. У нас не хватит сил бороться с ними, а если и хватит, то придут еще. Я задержу их, насколько это возможно. Вы взяли перо, милорд?
– Да. Я слушаю тебя.
Экрог
В Ферстленде и за его пределами проживали люди, которые отличались большей удачливостью, чем Экрог Редгласс. Те, кто был хитрее, проворнее, обладали большей властью. Однако значительная часть населения ни в чем не превосходила правителя. Его не превосходил никто, пока Боги не отвернулись от лорда. Нередко мужчину называли счастливчиком, говорили, что он удачлив в жизни, завидовали тому, как благоприятно складываются обстоятельства для Экрога. Пожалуй, никто бы не сумел одолеть Редгласса, если бы по воле Богов, за что-то обозлившихся на мужчину, из-за глупого стечения
