когда того пригласили войти, Охранитель сказал, не вдаваясь в долгое обсуждение:
– Я согласен на предложение Великого донка. Так и передайте ему. Он может прибыть в обеденное время?
– Ваша милость, чтобы избежать подозрений, Великий донк должен будет присутствовать на обеде у Жемчужины и Правительницы при юном Властелине…
– Юный Властелин – о ком речь? Изар не столь уж молод…
– Изар низложен, ваша милость. Теперь на Ассарте новый Властелин: Бриллиант Власти Яс Тамир. Маленький сын Правительницы. Все произошло согласно древним традициям…
– Очень интересно. Итак, обед отпадает. Раньше – просто не успеть. Итак – после обеда.
– Но так, чтобы Великий донк мог вернуться к ужину.
– Зависит от него. Сам я не люблю говорить долго. Как мне уже сказали, ваш господин хочет – в качестве гарантии – пригласить на время своего отсутствия моего начальника штаба, генерала Ги Ора?
– Ваша милость совершенно правы.
– Прекрасно. Скажите, а вы тоже обязаны присутствовать за столом этой дамы?
– Мое присутствие не является непременным.
– В таком случае вам придется немного задержаться здесь. О, лишь на краткое время: перед тем как отправить генерала к вам, я должен обсудить с ним некоторые срочные дела. Надеюсь, это не причинит вам чрезмерных неудобств?
Охранитель, когда требовалось, тоже умел быть вежливым.
– Нимало, Ваша милость.
– Очень рад. Только, если будете выходить на свежий воздух, не заблудитесь. В развалинах это легко, да и часовые могут принять вас за чужого…
– Я не собираюсь покидать этот дом до распоряжения Вашей милости.
– Вот и чудесно. Очень приятно было с вами побеседовать. Честь имею.
– Всегда к вашим услугам.
6
Оказавшись в одиночестве, Охранитель задумался. И было над чем.
Итак, с одной стороны, в Жилище Власти сейчас значительно больше вооруженных людей, чем хотелось бы. Это как бы подсказывало отложить штурм крепости.
С другой же – эти сведения вряд ли попали к нему лишь в результате простого стечения обстоятельств. Да и вся история с предстоящим визитом этого самого донка больше всего походит на не очень сложную операцию по введению в заблуждение. Донк наверняка будет доказывать то же самое: надо обождать – пока он, донк, не найдет реальной возможности помочь нам изнутри Жилища. Скажем, распахнуть настежь Главные ворота.
Если это так, то самым разумным будет нанести удар, не откладывая ни на день. Ну, пусть потери будут несколько большими, чем в другом варианте, – велика ли важность? В его лагере сейчас были люди не только из мира Вигул, чьих кораблей в десанте участвовало больше всего, но и представители других ближних и даже трех отдаленных планет, да и самого Ассарта в придачу. Разноплеменный сброд. Что же – жалеть их? Тем более (тут он внутренне усмехнулся) что и всех остальных – сперва на Ассарте, а потом, постепенно, и на всех остальных планетах – ожидает та же участь.
В который уже раз мельком проскользнула мысль: «Ты ведь тоже человек – зачем же делаешь все это?»
«Делаю – потому что так хочу. Есть у меня внутренняя потребность поступать именно так, а не как-то иначе. Может быть, эти Зеленые Шары так заворожили меня? Хотя нет – и до их появления я хотел того же самого. Просто я, наверное, не люблю людей как вид: очень уж пакостные существа, нарушающие Великое Единство Мира».
Пробежала в уголке сознания черной мышкой и другая мысль: «Ну а те, кто придет на смену, те, путь кому ты сейчас расчищаешь, – они, ты считаешь, будут лучше?»
Он безмолвно крикнул: «Да мне-то какое дело? Меня ведь тогда в этом виде тоже не останется. Зато там, в великом космосе, сколько еще будет работы! Ведь если на планетах людей заменит новый вид, совершенно другой, то – со временем – и в космических узлах вместо всяких Мастеров и Фермеров должны будут возникнуть иные Существа Сил. А может быть, и сами Силы станут совсем другими: ведь люди – лишь одна из реализаций их сущности, а их ли порождением является Новая раса? Та, что сейчас тут, в кромешной глубине…»
Охранитель заставил себя вернуться к мысли о сегодняшних делах, без которых не будет и всего остального.
Да, напасть и овладеть Жилищем Власти можно будет без труда. Если бы все этим и кончалось – не о чем было бы и размышлять.
Но настоящая работа только с этого и начнется…
Жилище Власти – не весь Сомонт, а Сомонт – лишь ничтожно малая часть Ассарта. Потерпит ли Ассарт – все эти донки и их подданные, – что в Жилище Власти воцарится чужак?
Нет, им нужен свой.
Подавить Ассарт силой? С этими силами – практически невозможно. Да и времени потребует слишком много. Конечно, для людей Космоса время практически ничего не значит. А для него оно имеет свой предел.
Вывод один: нужен свой – пусть получат своего Властелина. Но такого, который на самом деле будет моим.
Сегодня удачный день: все складывается как нельзя более благоприятно.
У донка Плонтского выясним: как на самом деле отнесутся они к моей победе.
А только что возникшая идея относительно женщины с ребенком – как там ее зовут, да это, собственно, и не важно, – просто великолепная идея.
Хорошо. Итак, Ги Ор пусть идет в Жилище. Но прежде с ним действительно нужно поговорить.
Но еще перед тем следует заняться другим человеком.
И предводитель Армад, не давая себе отдыха, приказал, чтобы к нему привели ту женщину, что была захвачена с ребенком.
7
Когда женщину с ребенком на руках ввели, Охранитель предложил ей стул и несколько минут внимательно разглядывал ее, как бы мысленно снимая с нее мерку, иными словами – прикидывая, в какой степени она пригодна для осуществления его замысла.
Первое впечатление было: нет и еще раз нет. Никуда не годный материал.
И в самом деле: молодая еще женщина выглядела погасшей, как определил Охранитель. Глаза ее были тусклыми, в них не проскользнуло ни искорки интереса даже при взгляде на Охранителя – а он знал, что уже внешность его производила впечатление на каждого. Мало того: любой из как-то связанных с ним людей понимал, что именно от Охранителя зависит судьба и генерала, и последней судомойки; иными словами, все вокруг испытывали к нему одновременно и уважение, и страх. А эта женщина лишь скользнула по нему равнодушным взором и тут же опустила глаза на укутанного в какие-то тряпки ребенка и зашевелила губами; Охранителю почудилось, что она едва слышно напевает что-то: колыбельную? Впрочем, он не был в
