Читаем без скачивания Желтый дом. Том 1 - Александр Зиновьев

В заключение Тваржинская поделилась воспоминаниями о своей сексуальной практике в Париже, где она несколько лет служила советской разведчицей и содержала дом терпимости. Тамошние бляди, сказала она, ни в какое сравнение не идут с советскими. Когда, например, девицы моего заведения бастовали, то я одна заменяла всех их и вполне справлялась с этим делом. И даже получала не которое удовольствие. При последних словах Тваржинская слегка засмущалась и прикрылась батистовым платочком, который она хранила еще с тех лет. За это, закончила она свой блистательный доклад, меня наградили орденом Красного Знамени.

Тваржинская предложила назвать сборник «Секс и революция» (по аналогии с книгой Ленина «Государство и революция»). Престарелый заведующий отделом философии естествознания Умильяновский сразу смекнул, что с таким названием готовить коллективный труд поручат отделу научного коммунизма или, на худой конец, — исторического материализма. Если мне не изменяет память, сказал он под одобрительный смешок аудитории, секс относится скорее к области естествознания (тут оратор поглядел вниз), чем к... (тут он постучал пальцем по лбу). И предложил назвать сборник «Марксистская интерпретация идей кибернетики в современной микросексологии». Но выступивший вслед за ним профессор Блудов решил скрытую борьбу отделов философии естествознания и научного коммунизма в пользу последнего, приведя цитату из новой книги Леонида Ильича «Целина». Причем название книги Блудов произнес с подленьким смешком старого развратника.  Вот эта цитата «Секс только у животных и в странах гниющего капитализма есть явление физиологическое. У нас же и в других странах, идущих по пути строительства социализма, секс одухотворен немеркнущим светом идей марксизма-ленинизма. Советские люди... э-э-э... как бы это выразиться поточнее? вступают в брачные отношения как строители нового общества. Я думаю, что назрело время внести в Конституцию особую статью: «Совокупление есть священный долг каждого гражданина Советского Союза».

Беседа Сота со Смирнящевым

Смирн. С научной точки зрения он — пустое место. Порядочный лодырь и пьяница. Я не один год возился с ним, пытаясь вытянуть. Помогал готовить статьи, чтобы они удовлетворяли хотя бы элементарным требованиям грамотности. Но ничего не вышло.

Сот. Но он, кажется, владеет немецким и английским, читает по-французски и по-итальянски?

Смирн. Кажется. А что толку? Специальную литературу он не читает.

Сот. А какую литературу он читает?

Смирн. Детективы. Где-то достает антисоветские книжки и враждебные газеты.

Сот. Откуда вам это известно?

Смирн. Сам видел не раз. Сазонов может подтвердить. Однажды он забыл на столе книгу Троцкого на английском. Это могут подтвердить все сотрудники сектора. И вообще он как-то уклонялся от участия в жизни коллектива.

Сот. Он готовился к вступлению в партию. Значит, занимался общественной работой. Очевидно, кто-то проверял, насколько он политически грамотен, читает ли газеты?

Смирн. Конечно. У нас без этого нельзя. Он участвует в семинаре повышенного типа, сам ведет пропагандистскую работу у подшефных строителей. Но он все это делает как-то вяло, без энтузиазма, лишь бы. И в партию стремится из чисто карьеристических соображений.

Сот. Ясно. А с кем он дружит в институте? Какие разговоры ведет?

Смирн. Тут есть целая компания таких болтунов и бездельников, которых давно пора гнать отсюда в шею. Добронравов. Учитель. Кто такой? Это младший сотрудник нашего сектора, прозванный почему-то Учителем. Зимин из отдела Философии естествознания. Макаров из «Вопросов идеологии». Алкоголик Шубин. Болтают обычно о передачах западных радиостанций. Анекдоты, конечно. Сплетни всякие.

Сот. А не замечали ли вы некоторых странностей в его поведении?

Смирн. Ну, это общеизвестно. Что он чокнутый, обще вестно. Потому его и заставляли одно время заниматься сумасшедшими. Как бы это вам сказать? В общем, он обычн присутствует отсутствуя. Сидит на собрании или на семинаре, а мыслями где-то в другом месте. Нет, не скажу, что он шизофреник. Вообще-то он тихий, спокойный, никогда н с кем не спорит. Но...

Секс и революция

Во время перерыва половина собравшихся сбежала, убедившись в том, что порнографические картинки показывать не будут. Часть сбежавших, возглавляемая алкоголиком многолетним стажем, собралась около Института Маркса Энгельса—Ленина с намерением использовать вечер более разумным образом. К ним присоединился сам председател месткома. Он уже получил квартиру, ради которой угробил три года жизни на профсоюзные дела, и решил слегка расслабиться. Придя в необычайное возбуждение от одной мысли о предстоящей выпивке, он пообещал финансировать это культурно-массовое мероприятие из средств месткома, выделенных в качестве помощи матерям-одиночкам. Обещание встретили криками «ура!». Учитель заметил, что понятие «мать-одиночка» логически противоречиво, так как означает мать, не имеющую детей, и потому не будет большого греха пропить отпущенные для них гроши. Предместкома по секрету сообщил, что в институте вообще не числится ни одной матери-одиночки, а деньги, отпущенные на них, все равно надо как-то истратить.

Весь вечер говорили, естественно, о сексе. Но в таких выражениях, что лучше об этом не говорить. Единственно разумную мысль высказал Учитель. Он различил два уровня в сексе. Первый уровень охватывает все то, что связано с естественными половыми потребностями и их естественным удовлетворением. Второй уровень охватывает некоторые формы культуры, вырастающие на этой основе. В средние века это было рыцарским культом женщины. В восемнадцатом и девятнадцатом веках — любовный роман. Сейчас же это — гипертрофия техники половых сношений и половых извращений. Пожалуй, впервые в истории человечества секс стал служить деградации человечества. Скоро в коммунистических странах этот второй уровень секса тоже примут на вооружение. Это будет мощное средство отвлекать внимание людей от важных житейских проблем и манипулировать ими. Добронравов сказал, что у нас ничего из этого не выйдет, так как у нас харч и климат не те.

Голоса

Знаешь ли ты, что такое была штурмовая авиация?

Это когда за боевой вылет сто грамм давали. Потом стрелок достанет еще пол-литра. Потом механик еще достанет литр. Потом...

Потом снова боевой вылет. Выпивка, бабы, трипперы, мордобой и прочее — это шелуха. Штурмовая авиация — это боевой вылет. Полет на штурмовку вражеских объектов! Штурмовка! Тебе этого не понять.

Где мне понять?! Я кто? Мамин сынок. Гнилой интеллигент. Это вы там только и делали, что мчались в конные атаки и штурмовали объекты противника. И все время погибали.

Не только это. И погибали лишь раз. И почти сразу. Но мы и мчались, и штурмовали. Пикировали — штурмовики бомбили и стреляли с пикирования. Знаешь, это было здорово!

Что «здорово» — убивать?

Нет, пикировать, бомбить и стрелять. Мы же не видели людей в лицо.

И сколько раз у тебя было это «здорово»?

Тридцать раз.

Всего-то?

Это много, очень много. Обычно убивали в пределах десяти вылетов. Мне еще повезло. Я еще успел немного с бабами покрутить. И выпить порядочно.

А как ты погиб?

Не знаю. Меня просто вдруг не стало. На последнем заходе. Начал пикировать, прицелился. И вдруг меня почему-то не стало.

И как долго длились твои тридцать раз?

Полгода.

Мне тебя жаль. Это же мизер!

Что ты! Это очень много. За это время я успел даже в тылу побывать, за самолетами. И чуть было не женился. Смех!

Что смех — женился или чуть было не?

Вместе. Вкусная была баба. На продовольственном складе работала. Ох, и попили же мы с ребятами. Бродили, как тени зеленые. А ей зачем-то был нужен муж-фронтовик Кинули жребий, досталось мне.

А что же помешало твоему браку?

Договорились идти расписываться, а меня в этот день на гарнизонную губу посадили за драку. Вышел — договорились на другой день пойти. А с рассветом мы улетели.

Нехорошо обманывать женщин.

Я не обманывал. Случай такой вышел. А о ней не беспокойся. Она другого наверняка нашла. Работать на продскладе и не иметь мужа — это логически невозможно.

Логически? Откуда у тебя словечко такое?

А я ведь тоже начинал учиться на философском факультете. Смешно?

Еще как! Так что же такое штурмовая авиация?

Представь себе такую картину. Еще не рассвело, а мы уж на ногах и позавтракали. И построились идти на аэродром Аэродром — одно название, полянка в лесу. Чуть не рассчитал — и врезался в сосны. Затягиваешь потуже широкий офицерский ремень. Для нас это — вроде твоих джинсов. Престиж. И красиво. Позвякиваешь медалями и орденами. Это тоже приятно. И тоже красиво. Сдвигаешь подальше пистолет. Настоящий! На тонком ремешке болтается где-то по, коленками планшет с картой. Надеваешь белоснежный шелковый подшлемник, на него — шлемофон. Сапоги надраены до блеска. В общем, есть на что посмотреть. И ужасно приятно чувствовать себя таким.