видна была только его стремительная тень. Подобно разыгравшемуся котенку он расшвыривал ледяные шарики направо и налево со скоростью барабанной дроби. Что интересно: если, вдруг, один из таких шариков попадал в кого-нибудь из местных жителей, он повисал в воздухе, начинал мерцать и распался на мелкие искрящиеся снежинки, а повстречавшийся ему на пути гуманоид закатывал глаза и медленно так оседал на лед у себя под ногами.
Так в пару секунд была выведена из строя добрая половина волосатых наездников и большая часть уцелевших мишек.
- Что происходит? – нервно спросила Язва, пытаясь рассмотреть мелькающую по льду тень.
- Это очень большой невидимый кот, - пояснил я таким тоном, будто сообщаю самую, что ни на есть, тривиальную вещь на свете, - он на нашей стороне. Короче, он со мной.
- Он сможет потащить сани? – быстро и четко спросил Эдвардс.
- Какие сани? – растерялся я, оглядываясь по сторонам.
- Освободившиеся! – рявкнула Язва, тыча пальцем в лед у себя под ногами.
Только теперь я увидел, что основание кургана покоилось не на льду, а на невысоком широком поддоне, состоящем из мешанины каких-то костей и ремней. Видимо, его мои товарищи и именовали санями.
- Сможет, наверное, - быстро ответил я, - только как его сюда запрячь?
- Я видела что-то похожее на упряжь у одного из монстров, - отозвалась наемница.
- Нет времени ее искать, - отрезал Пройдоха, - к моей сети прилагается достаточно длинная веревка, сделаем нескользящую петлю, накинем ее на шею, а свободный конец пропустим между лапами – на какое-то время этого хватит, а дальше, как оторвемся от погони, я сооружу нормальную упряжь!
Больше всего я боялся, что этот игривый пушистик откажется меня слушать, но, видимо, Экуппа могла общаться с ним и из своего временного убежища, минуя меня.
Котейка сам подскочил ко мне и Эдвадсу, становясь чуть темнее, чтобы мы смогли его рассмотреть. Пройдоха со скоростью матерого ковбоя накинул на него петлю, пропустил веревку под кошачьим брюхом и прикрепил свободный конец к убогому подобию саней.
В этот момент один из аборигенов добрался-таки до снежка и метров с семидесяти, не меньше, попал Язве точнехонько в затылок. Наемница опустилась без чувств прямо на край саней.
Переглянувшись, мы с Пройдохой мгновенно последовали ее примеру, а котейка, залихватски петляя, понесся в одному ему известном направлении.
Когда расстояние от нас до ближайшего гуманоида стало таким, что не видно было даже красного от крови снега, Эдвардс повернулся ко мне и, попросив замедлить нашего скакуна, проникновенно заглянул мне в глаза.
- Поговорим, пока она нас не слышит? – уточнил он, кивая на Язву.
В тоне его было что-то настолько ему несвойственное, что я не смог отказаться.
- Экуппа! – мысленно позвал я девушку на помощь. – Без тебя я могу сболтнуть чего-нибудь лишнего.
Тишина. Возможно, все ее силы уходят на контакт с Эммой. Что ж, буду осторожен.
- Я не буду лезть туда, куда не стоит, - начал Эдвардс, - и младенцу понятно, что ты носишь в себе проклятый Дар. Раньше об этом только ходили слухи, но теперь я сам вижу один из однозначных примеров его использования. Я не сужу тебя, поверь. Мне нужно только знать, что ты намерена делать, когда мы выберемся к людям. Что будет со мной? Дело не сколько во мне, ты знаешь, что на себя я плевать хотел. Дело в девочке. Без меня она не выживет, она слишком необычная, чтобы ей позволили жить спокойно и даже спокойно умереть.
- Эдвардс, - прервал я разволновавшегося и казавшегося от этого совсем старым, мужчину, - я не стану ничего отрицать и ничего подтверждать. Скажу только от всей души, что ничего плохого я ни тебе, ни Элизи по собственной воле не сделаю.
- А кто же во всем мире сможет тебя заставить?! – искренне и с очевидным облегчением рассмеялся Пройдоха. – Спасибо тебе! Так же от всей Души хочу заверить тебя, что твою тайну от меня не узнает никто и никогда!
- И тебе спасибо, Эдвардс по прозвищу Пройдоха! – спасибо за все, что ты для меня сделал и еще сделаешь.
Улыбка Пройдохи померкла, но он твердо и уверенно кивнул в знак того, что услышал меня.
- Да, - сказал он, - ты в праве так говорить; сделаю!
Кажется, я сказал что-то не то. Или это прозвучало как-то не так в данном контексте. Мне бы сейчас сюда пояснительную бригаду, а лучше – две!
Эмма, тем временем, уже ощутимо сбавила темп. Взглянув вперед, я увидел вдалеке темно-зеленую полосу.
- Скоро будет жарко, - сказал Эдвардс, проследив направление моего взгляда, - твоя животина сможет вернуть сани их хозяевам?
Я недоуменно посмотрел на Пройдоху.
- Мы и так безмерно усложнили им жизнь, отражая нападение, - пояснил он, - без саней у них не выйдет охоты, без добычи, начнется голод.
- Они нас чуть не убили, - возразил я.
- Даже по тому, как бестолково они пытались это сделать, видно, что им это в новинку, - вздохнул Эдвардс, - я читал научный труд об этом племени. Один из ученых прожил с ними какое-то время. Это очень примитивные, но довольно добродушные разумные. Медведи не столько одомашнены ими, сколько живут в симбиозе и довольно умны для обычных хищников. Племя двуногих и стая четвероногих собираются вместе для большой взаимовыгодной охоты на громадных моржей, или путешествия к краю локации за фруктами.
- И, тем не менее, они на нас напали, - уже чуть менее уверенно повторил я.
- Ты же помнишь, с чего все началось? – уточнил Эдвардс.
Я лишь молча пожал плечами.
- Да, ты такое сотворила, что твое состояние не вызывает удивления. Убить столько крупных одушевленных существ, да еще, считай, своими руками. Ладно, я напомню.
И пока мы тихим сапом подъезжали к следующей локации, Эдвардс рассказал мне, как пересеклись наши курсы. Аборигены ехали на большую охоту. Увидев нас, слегка изменили направление движения, приблизились и спешились. Эдвардс, зная их спокойный нрав, не слишком этим обеспокоился и отправился на переговоры, догадываясь, что местные традиционно собираются устроить стихийную меновую торговлю. Экуппа с Язвой сначала подошли к ездовым медведям, чтобы погладить здоровенных спокойных животных, потому что женщин любого возраста аборигены за участников торгов обычно не принимали. Но потом наемница рассмотрела кое-что на груди у вождя и подошла поближе к мужчинам,
