жаждет… – Антон сделал недоумевающие и страшные глаза, но Кирка уже нажал на кнопку с нарисованным динамиком.
– …Кажется догадываюсь, кто это, – раздался во всеуслышание голос Юли Морошкиной – как в детстве, теплый и звонкий, и у Антона сразу потеплело на сердце.
– Угадай! – молвил он басом.
– Антон, тебя я узнаю из тысячи. Как бы ты ни маскировался.
– Камеру включи, – проговорил Кирилл, – увидим хоть друг друга.
– Ой, нет-нет, я не накрашена и голова не мыта… Короче, поздравляю тебя, звезда Кирилл, с юбилеем и желаю долгих счастливых лет на радость всем нам и многомиллионному отряду телезрителей. Вы там как, едите, пьете?
– Твоих пирожков не хватает.
– Хотите, я приеду. Я как раз напекла.
Теперь Кирилл изобразил страшные глаза.
Когда камера не включена и слышен только голос, не изменившийся за столько десятилетий, легко можно было вообразить, что все, как прежде: парни рушат стенку на кафедре, а влюбленная в Кирилла девочка приезжает к ним с собственноручно испеченными гостинцами… Однако мимо, и непонятно куда, улетело при этом пять десятилетий…
И погода в две тысячи двадцать пятом оказалась, не в пример семьдесят пятому году, пасмурной и дождливой. Друзья ушли в дом.
И тут позвонил Эдик… Вот он сразу включил камеру. За спиной друга появился хорошо знакомый Антону интерьер квартиры в Бат-Яме: беленые стены и парочка литографий на них.
– Здоровеньки булы, – проговорил Эдик. – Вы вдвоем. Очень хорошо. Мои позравленьица. Расти, Кирюха, большой, не будь, Кирюха, лапшой.
– Эдик, ты, как всегда, оригинален, – саркастически заметил Антон.
– Выпьем на троих за здоровьице именинника?
– Наливай.
Ребята в Тарусе наполнили бокалы шардоне, Эдик налил себе водочки. Чокнулись с камерой. Выпили.
– Как ты там, дружище? – вопросил Антон.
– Плохо, старик, – с чувством ответствовал израильтянин. – Бегаем с Саррочкой в убежище. Вчера ночью так гребануло, мы в микелате аж подпрыгнули, думали, это по нам попало.
– А почему в убежище, у вас ведь защищенная комната в квартире есть, и в подъезде тоже?
– Э, смотри, защищенная комната – это от ракеток, которые по нам из Газы летели. А теперь настоящую баллистику из Ирана пускают. От нее только микелат спасает.
– Как сыновья? Их не мобилизовали?
– Пока, слава богу, нет. Мишку брали в по-за-том году, когда с Газой заварушка началась, да через три месяца вернули. А Давидика не трогают. Работают оба.
– И ты?
– И я. Смотри, у нас пенсия в шестьдесят семь, но все, если могут, до семидесяти пашут.
– Зато пенсия у вас побольше нашей.
– Это да.
Эдик так и не устроился, как ни пытался, на инженерную должность, проработал всю жизнь лифтером.
– Давайте бахнем еще по одной, за нашу дружбу.
Разлили, чокнулись с камерой.
И тут у Эдика завыли сирены.
– Началось, – спокойно промолвил он. – Мне придется идти.
– Неприятный звук, – заметил Кирилл.
– Дай бог, чтобы вам подольше такого не слышать, – молвил Эдик и снова налил. – Ну, на посошок.
– Эдуард, ведите себя в бомбоубежище хорошо, – сказал Кирилл голосом учительницы математики.
– Давайте, друзья. С праздничком, – и досадливо куда-то в сторону: – Да иду я, Сарра!
Тут на экране появилась его жена: полненькая и, несмотря на сирены, веселая: «Ах, дайте мне поздравить нашего звезду! Смотрим, смотрим тебя, Кирилл! Гордимся! Поздравляем! Добра и счастья тебе – и, главное, мира. Голос ее перекрывало воем сирен. – Ладно, нам бежать надо».
– Давай, Кирка, дорогой, с днем варенья! – И Эдик отключился.
Кирилл с Антоном разлили еще и выпили.
– Прекрасный дом, прекрасный сад, – проговорил Антон, оглядев просторнейшую гостиную в два света, в высоких окнах которой видны были небо и облака. – Вкусная еда, хорошее вино, друзья. Чего еще желать человеку?
– Ах, дружище! Поневоле задумаешься, особенно после сирен воздушной тревоги: зачем оно все это было нужно? И зачем дана она нам была, эта жизнь?
– Как зачем? А дети? У тебя их вообще четверо. А потом: что-то мы все же сделали в этой жизни. Какую-то радость людям доставили. Надежду подарили.
– Ты хоть людей лечил, и от килограммов их избавлял.
– А ты своим искусством радовал и радуешь. Так что отставить мерехлюндии, товарищ подполковник в отставке. Выше нос! Твое здоровье!
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Всяческое сходство характеров, мест действия или обстоятельств является непреднамеренным и целиком случайным.
Ни МТУ (Московского технологического университета) – «Техноложки», ни НИО (Национального института онкологии), ни иных, упомянутых в тексте фирм и организаций в действительности не существует и ни одна из них не имеет никаких реальных прообразов.
БЛАГОДАРНОСТИ: авторы благодарят профессионального кладоискателя Владимира ПОРЫВАЕВА и кандидата технических наук Валерия ЕЛИСЕЕВА за ценные советы, которые весьма помогли нам в написании этой книги.
Сноски
1
Композиция Дэвида Байрона и Кена Хенсли: «Я искал свою любовь в силе разгорающегося дня, под прекрасным солнцем» (Перевод с англ. авторов).
2
Неточное цитирование «Песни о друге» на стихи Григория Поженяна: «А если случится, что он влюблен, а я на его пути, Уйду с дороги, таков закон – третий должен уйти».
3
Имеется в виду подмосковный город, сейчас – Королев.
4
Песня на стихи Михаила Танича из телефильма «Большая перемена».
5
То есть спрашивать лишний билетик у входа в театр, от английского to ask – просить.
6
Песня Deep Purple, авторы текста – все пятеро участников рок-группы.
7
Стихи Бориса Пастернака.
8
Стихи Андрея Вознесенского.
9
ВЦ – вычислительный центр.
10
Сейчас Большая Дмитровка.
11
Стихи П. Грушко по мотивам поэмы П. Неруды.
12
Песня на стихи С. Острового.
13
Ария мистера Икс из одноименной оперетты, стихи О. Кляйнер (Фадеевой). Кирилл поет ее неточно, в оригинале: «Я шут, я циркач».
14
У. Шекспир, «Гамлет» в переводе Н. Полевого.
15
КВП – касса взаимопомощи – широко распространенный в СССР способ взаимного кредитования. КВП обычно существовала в трудовом коллективе, в ней любой член-пайщик мог одолжить довольно значительные суммы, а потом без процентов, частями, помесячно, возмещать их.
16
Из песни Ю. Визбора: «А сына как назвала? – Спасибо, не ожидал».
17
Из
