их уголки опущены вниз. На этом лице нельзя прочесть ни наслаждения любовной близостью, ни вовлеченности в происходящее; оно выражает лишь негодование и отвращение.
Однако самую неуклюжую ошибку Леонардо допустил, нарисовав две нижние конечности. На самом деле нога мужчины должна быть правой, ведь на рисунке представлен анатомический сагиттальный разрез, и отсюда, конечно, следует, что левая ступня должна находиться над плоскостью изображения. По той же причине женская ступня должна принадлежать левой ноге. Но Леонардо поменял мужчину и женщину местами: у мужской фигуры левая нога, а у женской – правая. Эту взаимосвязь легче всего уловить, если вспомнить, что большие пальцы ног лежат на внутренних сторонах стоп. Один только этот анатомический рисунок позволяет сделать вывод о вытеснении либидо – вытеснении, которое привело великого художника и исследователя в состояние, близкое к замешательству».
Примечание 1923 г.: Эти высказывания Райтлера подверглись критике на том основании, что столь далекоидущие выводы нельзя делать по торопливому наброску, по поводу которого невозможно даже сказать, соотносятся ли элементы рисунка друг с другом. – Примеч. авт.
76
Итальянская поэтесса, покровительница и друг Микеланджело. – Примеч. пер.
77
По утверждению Сконьямильо, упоминание об этом эпизоде можно отыскать в невнятном и подлежащем разным толкованиям отрывке из леонардовского «Codex Atlanticus»: «Когда нарисовал я Господа младенцем, ты посадил меня в тюрьму; ныне же, изобрази я Его взрослым, от тебя ждет меня худшая участь». – Примеч. авт. С. Сконьямильо – итальянский литературовед, исследователь творчества Леонардо и публикатор ряда его сочинений. – Примеч. пер.
78
См. Bottazzi (1910), Richter (1939). – Примеч. авт.
79
Перводвигателем (ит.). – Примеч. ред.
80
Ср. у Сольми: «Leonardo aveva posto, come regola al pittore, lo studio della natura… poi la passione dello studio era divenuta dominante, egli aveva voluto acquistare non piu la scienza per l'arte, ma la scienza per la scienza» («Леонардо полагал познание природы необходимым для художника… когда страсть к учению сделалась непреодолимой, он больше не желал учиться ради искусства, но хотел учиться ради учения»). – Примеч. авт.
81
«Солнце не движется» (ит.). – Примеч. ред.
82
См. перечисление его научных достижений в отличном биографическом введении М. Херцфельд к сборнику «Флорентийские чтения». – Примеч. авт.
83
Миланская художественная школа той поры. – Примеч. пер.
84
Эти невероятные на слух заявления подтверждаются моими изысканиями; см. работу «Анализ фобии пятилетнего мальчика» (1909) и другие исследования. В работе «Об инфантильных сексуальных теориях» (1908) я писал: «Мрачные размышления и сомнения становятся при этом прообразом всего последующего умственного труда, направленного на преодоление затруднений, а первая неудача оказывает калечащее воздействие на будущую жизнь ребенка». – Примеч. авт.
85
Уважительное обращение к представителю мелкой знати. – Примеч. пер.
86
См. Scognamiglio (1900). – Примеч. авт.
87
«Собрания художников» (ит.); видимо, подразумевается цех городских живописцев. – Примеч. ред.
88
«Questo scriver si distintamente del nibio par che sia mio destino, perche nella mia prima recordatione della mia infantia e' mi parea che, essendo io in culla, che un nibio venissi a me e mi aprissi la bocca colla sua coda e molte volte mi percuotesse con tal coda dentro alle labbra» (Codex Atlanticus, F. 65 v., см. Scognamiglio). – Примеч. ред. оригинального издания.
89
Примечание 1919 г.: В дружеском отзыве на мою книгу Хейвлок Эллис (1910) оспорил это мнение. Он указал, что воспоминание Леонардо вполне могло, при всех обстоятельствах, опираться на реальные события, ведь детские воспоминания нередко уходят в прошлое гораздо глубже, чем принято считать; при этом крупной птице, конечно, вовсе не обязательно быть именно коршуном. С этим я охотно соглашаюсь и сам готов выдвинуть дополнительное соображение, чтобы развеять возможные затруднения: мать мальчика наверняка заметила прилет этой птицы – для нее, быть может, это стало своего рода предзнаменованием – и постоянно потом ему о том рассказывала. Как следствие, Леонардо усвоил воспоминание из рассказов матери и, более того, принял его, как часто случается, за свое собственное. Обыкновенно все те фантазии, которые люди связывают со своим детством, соотносятся с некими мелкими, но подлинными событиями раннего периода их жизни; должен быть какой-то значимый повод, нам неведомый, по которому то или иное маловажное событие превозносится, как в истории о чудесном поведении птицы, принятой Леонардо за коршуна. – Примеч. авт. Хейвлок Эллис (тж. Хэвлок) – английский врач, пионер сексологии. – Примеч. пер.
90
См. работу автора «Психопатология обыденной жизни», гл. 4. – Примеч. ред. оригинального издания.
91
Примечание 1919 г.: С той поры, когда были написаны эти строки, я предпринял попытку изучить смутные детские воспоминания другого великого человека. В своем жизнеописании, составленном на пороге шестидесятилетия, Гёте на первых страницах рассказывает, как, поощряемый соседями, метал на улицу из окна малую и крупную глиняную утварь, которая, конечно, разбивалась вдребезги («Из моей жизни», кн. 1). Это единственное свидетельство детских лет, которое он приводит. Сама необычность этого воспоминания (в чем оно соответствует детским воспоминаниям других людей, не добившихся столь громкой славы) и отсутствие упоминаний о младшем брате, который родился, когда Гёте было почти четыре года, а умер, когда ему не исполнилось и десяти, побуждали взяться за психоаналитическое исследование. (О брате говорится значительно позднее, когда речь заходит о многочисленных детских болезнях.) Я рассчитывал отыскать нечто такое, что лучше соответствовало бы рассказу Гёте и позволило бы оценить этот эпизод в рамках всей жизни великого человека (см. мою работу «Воспоминания детства из “Поэзии и правды”»). Короткий анализ показал, что выбрасывание утвари из окна нужно трактовать как магическое действие, направленное против назойливого вмешательства (рождения брата), а сам рассказ о событии призван подчеркнуть тот факт, что младший брат не сумел нарушить близость Гёте с матерью. Если детские воспоминания маскируются подобным образом и связаны с матерью как у Гёте, так и у Леонардо, то что в том удивительного? – Примеч. авт.
92
Если допустить, что коршун – это на самом деле воздушный змей, который
