— Ваш лучший… еще со школьной… ну, это что-то…
Элвид буквально умирал со смеху. Едва не задыхаясь, он заходился воплями со стонами; его странно острый для такой круглой физиономии подбородок дергался и поднимался к безмятежному, но уже медленно темнеющему летнему небу. Наконец ему все же удалось совладать с собой. Стритер уже чуть было не предложил ему свой носовой платок, однако раздумал отдавать его в пользование подозрительному придорожному лоточнику.
— Просто великолепно, мистер Стритер, — вымолвил тот. — Мы сможем договориться.
— Ну, так отлично! — воскликнул Стритер, отступая еще на шаг. — Я прямо чувствую, как наступает этот пятнадцатилетний отрезок моей новой жизни. Однако я припарковался на велодорожке, это нарушение, могу схлопотать штраф.
— Насчет этого не стоит беспокоиться, — успокоил Элвид. — Как вы могли заметить, с начала наших переговоров здесь вообще не проехало ни одной машины, не говоря уж о полицейском патруле. Когда речь заходит о чем-то серьезном с серьезными людьми, я делаю так, чтобы дорожная ситуация не отвлекала.
Стритер с опаской огляделся по сторонам. Так оно и было. Шум машин доносился с Уитчем-стрит в направлении Апмайл-Хилла, а здесь словно все вымерло. Ну, разумеется, напомнил он себе, после рабочего дня тут всегда мало машин.
Но чтобы вообще ни одной? Чтобы словно все вымерло? Такое может быть среди ночи, но не в 7.30 вечера.
— Расскажите, почему вы ненавидите своего лучшего друга? — попросил Элвид.
Стритер на всякий случай вновь напомнил себе, что его собеседник не в своем уме. И не стоило верить всему, что тот говорит. От этой мысли ему стало как-то легче.
— Том всегда выигрывал внешне в детстве и гораздо более привлекателен сейчас. Он преуспевал в трех видах спорта, я же едва мог соперничать с ним лишь в мини-гольфе.
— И, по-моему, в этом виде спорта девчачьих групп поддержки не бывает, — заметил Элвид.
Мрачно усмехнувшись, Стритер продолжил:
— Том весьма неглуп, но учиться ему было лень. Особого рвения добиться чего-то на этом поприще в нем не ощущалось. Однако когда из-за учебы под угрозой оказывались его спортивные достижения, он начинал паниковать. А к кому обратиться за помощью?
— К вам! — воскликнул Элвид. — Мистер Добросовестный Ученик и настоящий друг! И вы брали над ним шефство, да? Наверное, и контрольные за него писали? Делая на всякий случай ошибки в тех словах, где их привыкли видеть учителя Тома?
— Виновен по всем пунктам. Говоря по правде, в старших классах, когда Тома награждали как лучшего спортсмена штата Мэн, мне приходилось отдуваться сразу за двоих: за Дэйва Стритера и за Тома Гудхью.
— Тяжко.
— А знаете, что оказалось еще более тяжко? У меня была девчонка. Красивая. Ее звали Норма Уиттен. Темно-каштановые волосы, карие глаза, кожа гладкая, высокие скулы…
— Грудь — загляденье…
— Да-да, точно. Но дело даже не в сексе…
— Не думаю, что до него вам не было дела…
— …я любил эту девушку. И знаете, что сделал Том?
— Увел ее у вас?! — возмущенно воскликнул Элвид.
— Совершенно верно. Подошли ко мне вдвоем и, типа, чистосердечно признались.
— Как достойно!
— Сказали, что это выше их сил.
— Сказали, что любят друг друга. Л-Ю-Б-Я-Т.
— Да. Что их влечет друг к другу и они ничего не могут с этим поделать — силы природы и все такое.
— Дайте-ка угадаю — он ее трахнул.
— Ну, разумеется. — Потупив взор, Стритер вновь принялся разглядывать свои ботинки, вспоминая одну юбочку, которую в старших классах носила Норма, едва прикрывавшую ее трусики. Было это почти тридцать лет назад, но порой Стритер воспроизводил картинку в памяти, когда они с Джанет занимались любовью. До секса у них с Нормой дело не дошло — ничего «такого» Норма не позволяла. Однако Тому она почему-то уступила — и не исключено, что с первого же раза.
— Она забеременела, и он ее бросил?
— Нет, — со вздохом сказал Стритер. — Он на ней женился.
— Но вскоре развелся! Небось еще и поколотил эту дурочку?
— Хуже. Они все еще женаты. У них трое детей. А гуляя вместе в Бэсси-парке, они держатся за руки.
— Самая дурацкая из всех историй, что я когда-либо слышал. Хуже не придумаешь. Правда… — Элвид бросил проницательный взгляд на Стритера из-под мохнатых бровей. — Правда, только если вы сами не угодили в бессмысленный брак без любви, точно в ледяную глыбу.
— Нет-нет, это совсем не так, — возразил Стритер, удивленный таким поворотом разговора. — Я очень люблю Джанет, а она любит меня. Достаточно вспомнить, с какой необыкновенной стойкостью она переживает рядом со мной эти тяжелые месяцы моей болезни. Если во вселенной и существует то, что зовется гармонией, — нам с Томом повезло со спутницами жизни. Несомненно. И все же…
— Все же? — Элвид взглянул на него с нетерпеливым ожиданием.
Стритер вдруг понял, что впивается ногтями себе в ладони. Но вместо того чтобы расслабить руки, он надавил еще сильнее. Настолько сильно, что почувствовал, как побежала кровь.
— И все же гаденыш украл ее у меня! — Это терзало его долгие годы, и он с удовольствием выкрикнул наболевшее.
— Конечно, украл. А вожделенные желания просто так не пропадают, хотим мы этого или нет. Согласны со мной, мистер Стритер?
Стритер не ответил. Он тяжело дышал, словно пробежал ярдов пятьдесят или только что выбрался из уличной потасовки. На его прежде бледных щеках заалели маленькие пятнышки.
— Это все? — поинтересовался Элвид тоном участливого пастыря.
— Нет.
— Выкладывайте до конца. Проткните же наконец свой гнойник.
— Он — миллионер. Не должен был им стать, но стал. В конце восьмидесятых — вскоре после наводнения, которое едва не смыло этот город начисто, — он решил создать мусорный завод. Правда, обозвал его «Предприятие по удалению и переработке отходов города Дерри» — так, понимаете ли, благозвучнее.
— Гигиеничнее.
— Он пришел ко мне за ссудой, и хотя в банке проект всем показался неубедительным, я все же протолкнул его. И знаете зачем, Элвид?
— Разумеется! Вы же его друг!
— Вторая попытка.
— Потому что вы хотели, чтобы он прогорел и разорился.
— Именно. Он вбухал все свои сбережения в четыре мусоровоза и заложил дом, чтобы приобрести кусок земли неподалеку от железнодорожной ветки. Под свалку. Наподобие гангстеров из Нью-Джерси, которые так отмывали свои наркодоходы, а заодно и закапывали трупы. Я счел это безумием и просто не мог дождаться одобрения ссуды. А он до сих пор по-братски благодарен мне за помощь. Не устает всем рассказывать, как я, рискуя должностью, горой встал на его защиту. «Дэйв подставил мне плечо, как в старших классах», — говорит он. А знаете, как потом местные дети обозвали эту свалку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
