Капитан Лэйдман кивнул, и Рэймидж повернулся к штурману.
— Мистер Саутвик, обстенить кливер и поднять стаксель.
Бушприт «Кэтлин», лежащей у борта фрегата, указывал под углом на скалы, на которых сидел нос «Белетты», и единственное, к чему пришел Рэймидж, было дать ветру развернуть нос куттера, оставив корму обращенной к фрегату. Это позволит избежать столкновения с рифами у подножия следующего мыса.
— Эванс, — обратился он к помощнику боцмана, — обрежь четыре передних линя, а последние два оставь. Если надо, вытрави их, но наша корма должна быть пришвартована. Квартирмейстер, переложить руль.
Ветер теперь наполнял кливер спереди, так что парус стал плоским, как доска. Постепенно нос куттера стал уваливаться под ветер, но благодаря длинному килю часть энергии ветра преобразовалась в продольное движение, так что корма «Кэтлин» потихоньку двинулась вперед.
Рэймидж посмотрел назад: кормовая галерея фрегата, сильно пострадавшая после первой атаки «Кэтлин», образовывала одну линию с транцем куттера. Эванс командовал матросами, попеременно то травя лини кошек, не препятствуя движению назад, то выбирая их, чтобы удержать куттер развернутым кормой к фрегату и помочь носу развернуться.
Рэймидж выждал, пока форштевень «Кэтлин» не ушел с линии скал, лежащих впереди. Стаксель уже подняли, и он, как и кливер, работал назад.
— Мистер Саутвик, будьте любезны дать кливеру и стакселю забрать ветер.
Едва паруса дадут тягу, снос «Кэтлин» назад должен прекратиться, и она двинется вперед, но пока не работает грот, корабль будет сохранять стремление увалиться под ветер.
— Квартирмейстер, руль по центру.
Неожиданно раздавшийся треск мушкетных выстрелов заставил его посмотреть на вершину утеса: встав на колено и приложив мушкеты к плечу, там расположилась группа французских солдат. В ту же секунду морские пехотинцы, расставленные вдоль борта «Кэтлин», открыли ответный огонь, и французы скрылись.
Под напором ветра, наполнившего передние паруса, «Кэтлин» слегка накренилась и стала постепенно набирать ход.
— Эванс, обрезать лини! Квартирмейстер, держать курс! Мистер Саутвик, грот!
Спустя десять минут «Кэтлин» полным ходом шла вдоль побережья, направляясь к Бастии, а Рэймидж, передав управление Саутвику, направился к капитану Лэйдману, который, как заметил лейтенант, деликатно стоял в сторонке на квартердеке.
— Приношу свои извинения, что не мог оказать вам соответствующего приема, сэр. Меня зовут Рэймидж.
— Лэйдман, — хрипло ответил тот. — Черт возьми, вы здорово управились, юноша. Можете не сомневаться, я отражу это в своем рапорте. Позвольте представить вам моих офицеров. Они в вашем распоряжении. Можете брать людей, сколько нужно: вам, насколько я понимаю, сильно не хватает рабочих рук, не так ли?
Не дожидаясь ответа, Лэйдман подозвал своих лейтенантов, штурмана и командира морской пехоты, и представил их.
— Кстати, — заметил капитан, — было бы неплохо развести огонь на камбузе: мы некоторое время ничего не ели…
— Конечно, сэр, я распоряжусь.
Рэймидж повернулся к Джексону:
— Передай моему вестовому, пусть организует для офицеров что-нибудь перекусить.
Потом нашел взглядом помощника боцмана:
— Эванс, прикажите коку, пусть возьмет кого угодно из наших и экипажа «Белетты», но через час обе команды должны получить пищу.
Затем лейтенант подошел к Саутвику. Тот просто протянул ему руку, и Рэймидж пожал ее.
— Благодарю. Я намерен спуститься вниз, поговорить с ранеными. На камбузе разводят огонь. Кстати, выдайте всем матросам по чарке, а Джону Смиту-второму — две!
Глава 21
Рэймидж видел высокий шпиль церкви святой Марии, возвышающийся в центре цитадели Бастии, и несколько семидесятичетырехпушечных кораблей, стоящих на рейде, в их числе «Диадему», на которой по-прежнему развевался вымпел коммодора Нельсона.
Громада горы Пиньо четко обрисовывалась в лучах заходящего солнца, но вершина ее почти совершенно скрывалась за грядой balles de cotton — неподвижных облаков, всегда появляющихся вместе с либеччо.
Лейтенант наблюдал за поверхностью моря между «Кэтлин» и берегом, стараясь вовремя заметить темно-серые полосы, являющиеся единственным предвестием знаменитых бастийский шквалов, внезапно обрушивающихся на море с горных склонов. Поскольку в его распоряжении оказался тройной от обычного комплект матросов, Рэймидж принял решение, что никто на всей эскадре не должен получить ни малейшей возможности упрекнуть его за постановку «Кэтлин» на якорь.
За последние полчаса Саутвик и Эванс отобрали несколько человек из экипажа «Белетты», распределив их по местам для работы с парусами и отдачи якоря. Все люди хорошо поели, выпили по чарке рома и привели корабль в порядок после боя.
Еще за полчаса до этого умерли последние трое тяжело раненых, и Рэймиджу пришлось справить первую в своей карьере погребальную службу. Хотя прежде он участвовал в нескольких дюжинах таковых, его удивило, как трогательно звучат торжественные слова службы, если произносишь их сам.
Джексон наблюдал за «Диадемой» на случай, если она подаст сигнал, а капитан Лэйдман расхаживал по палубе, не особенно пытаясь скрыть свою озабоченность: через несколько минут ему предстоит держать перед коммодором отчет за потерю «Белетты».
А, к дьяволу все! До сих пор Рэймидж намеренно избегал направлять подзорную трубу на террасу резиденции вице-короля, но потом пришел к выводу, что это бессмысленное самоистязание. Но там никого не было. Он видел, что большие стеклянные двери закрыты, а обычных столов и кресел на террасе нет. Так же как детской лодки, стоявшей у подножья сада. Место выглядело покинутым.
«Диадема» лежала не более чем в полумиле от них, развернувшись носом к ветру и перпендикулярно курсу «Кэтлин», шедшей параллельно берегу. Если им планируют указать специальное место для стоянки, то самое время поднять соответствующий сигнал.
Рэймидж решил пройти под кормой у «Диадемы», затем повернуть и бросить якорь с наветренной стороны от корабля коммодора — помимо прочего, это позволит шлюпке, которая повезет его и капитана Лэйдмана на «Диадему», двигаться по ветру, благодаря чему они прибудут на борт в приличном виде, а не вымокшими от брызг.
Лэйдман выглядел таким унылым, что радость Рэймиджа испарилась. Часто ли случается, подумал он, что такой крошечный кораблик как «Кэтлин» доставляет в порт двух капитанов, один из которых ожидает продолжения трибунала, а другой — его созыва.
Да, вопреки замечанию Лэйдмана, Рэймидж понимал, что провалил спасательную операцию: люди погибли бессмысленно, а коммодор Нельсон не из тех, кто смотрит на такие вещи сквозь пальцы. Беда в том, с беспокойством подумал Рэймидж, что на бумаге эта проклятая операция выглядит такой простой. Спасибо капитану Лэйдману за обещание свидетельствовать в его пользу своем рапорте, однако его слово сейчас немного весит. Так что из этого путешествия «Кэтлин» привезла двух неудачников, с горечью отметил лейтенант. Помимо прочего, Рэймидж сомневался, правильно ли поступил, не попытавшись сжечь «Белетту». Он поделился сомнениями с Лэйдманом, едва тот вступил на борт «Кэтлин», но капитан фрегата только отмахнулся, пробормотав что-то про возможность спасти судно.
